Эти слова упали как камни. «Его квартира. Он хозяин, а не ты». Ирина стояла на площадке и чувствовала, как внутри что-то окончательно рвётся. Она прожила здесь пять лет. Делала ремонт вместе с Вадимом. Выбирала обои, мебель, посуду. Платила за коммунальные услуги. Но для свекрови она так и осталась чужой. Временной гостьей в доме её сына.
Невестка вошла в квартиру. Прошла мимо свекрови на кухню. Села за стол и закрыла лицо руками. Нужно было успокоиться. Собраться с мыслями. Понять, что делать дальше.
Вадим пришёл поздно вечером. Мама уже ушла, оставив на плите кастрюлю с супом и записку: «Вадик, разогрей. Маме не забудь позвонить».
Ирина встретила мужа в коридоре.
— Ты знал, что твоя мама меняет замок? — спросила она ровным голосом.
— Ну да. Мама предложила. Говорит, в доме грабители были. Для безопасности. — Он разулся, прошёл на кухню.
— Вадим, почему ты мне не сказал? Я пришла домой, мой ключ не подошёл. Я стояла у своей двери как дура!
Муж поднял на неё удивлённые глаза.
— Ну мама же тебе открыла. В чём проблема? Ключ новый у тебя теперь есть.
— Проблема в том, что это моя квартира, Вадим! Наша квартира! И решения о смене замка принимаются вместе, а не через твою маму!
— Слушай, не преувеличивай. Замок поменяли — и что? Для безопасности. Мама переживала. Ты же знаешь, как она нервничает.
— Твоя мама сказала мне, что это твоя квартира, а не моя. Что ты тут хозяин. Это нормально, по-твоему?
Вадим вздохнул. Тот самый вздох, который Ирина уже ненавидела всей душой.
— Ну она же не в буквальном смысле. Просто мама иногда слова неправильно подбирает. Не цепляйся к каждому слову. Она тебе ключ дала?
— Ну вот. Всё хорошо. Давай не раздувать из мухи слона.
Невестка смотрела на него и вдруг поняла: он никогда не встанет на её сторону. Никогда. Потому что для него мама всегда будет важнее жены. Он так привык. Он так воспитан. И он даже не понимает, что убивает их брак своей покорностью перед материнской волей.
— Я больше не могу так жить, — тихо сказала Ирина.
— О чём ты? — Вадим оторвался от тарелки.
— Я не могу жить в квартире, где я чужая. Где твоя мама приходит когда хочет, делает что хочет, говорит мне что хочет. А ты всё время на её стороне.
— Ир, ну ты чего? — он встал, подошёл к ней. — Какая чужая? Ты моя жена. Это наша квартира. Мама просто… она просто очень переживает. Ей одиноко. Я же единственный сын.
— Знаешь, сколько раз я это слышала? — Ирина подняла на него глаза, полные усталости. — Сто раз. Двести. Каждый раз, когда твоя мама устраивает очередной скандал. Каждый раз, когда она оскорбляет меня. Каждый раз, когда она лезет в нашу жизнь. Ты говоришь: «Ей одиноко. Она переживает. Она такая». А я? Мне не одиноко? Мне не обидно, что мой муж защищает маму, а не жену?
Вадим растерянно молчал. Он не знал, что ответить. Потому что впервые за пять лет его жена говорила не просьбы, а требовала. И это ломало привычную картину мира, где мама — святая, а жена — должна терпеть.
