Денис направился к двери. Он знал, что если останется, то снова поддастся. Снова почувствует вину. Снова пообещает помочь.
— Денис! — крикнула мать ему вслед. — Если ты сейчас уйдёшь, можешь не возвращаться! Слышишь? Не нужен мне такой сын!
Он остановился в дверях, но не обернулся.
— Это твой выбор, мам. Я буду звонить, приезжать. Но денег больше не будет. И манипуляции на меня больше не действуют.
Он вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Нина Петровна осталась стоять посреди комнаты. Потом медленно опустилась в кресло и заплакала. Но это были странные слёзы — она плакала и одновременно набирала номер на телефоне.
— Алло, Вера? Это я. Да, случилось… Сын от меня отказался… Да, из-за жены…
Марина сидела в кухне родительского дома и пила чай с мамой. Галина Ивановна молча слушала рассказ дочери, лишь изредка кивая.
— И что теперь? — спросила она, когда Марина закончила.
— Не знаю. Люблю Дениса. Но жить под диктовку его матери больше не могу.
— А он? Готов что-то менять?
Марина пожала плечами.
— Говорит, что готов. Но говорил и раньше. А потом она позвонит, заплачет, и он снова побежит.
В этот момент зазвонил её телефон. Денис.
— Марин, это я. Можно приехать? Поговорить?
Она помолчала, глядя на маму. Та ободряюще кивнула.
Денис приехал через час. Выглядел он уставшим, но решительным. Галина Ивановна тактично удалилась, оставив молодых одних.
— Я был у матери, — начал он без предисловий. — Сказал, что больше денег не будет. Что я не могу разрываться между вами.
Марина смотрела на него внимательно, пытаясь понять, не очередное ли это обещание.
— Плохо. Сказала, чтобы я не возвращался. Что я ей больше не сын.
— Нет. Завтра позвонит, как ни в чём не бывало. Или через неделю. Придумает новый повод для жалости. Но я больше не поддамся.
— Почему я должна тебе верить?
Он достал телефон, открыл банковское приложение.
— Смотри. Я открыл новый счёт. Наш семейный. Доступ будет у нас обоих. Любая трата больше тысячи — только с обоюдного согласия.
Марина взяла телефон, посмотрела на экран. Это был реальный шаг. Не слова, а действие.
— А те пятьдесят тысяч?
— Буду возвращать. Возьму подработку. За три месяца верну всё.
Она смотрела на мужа и видела, что он действительно изменился. Что-то в нём сломалось и одновременно выпрямилось. Как будто он наконец вырос.
— Знаешь, что она мне сказала? — продолжил Денис. — Что ты временная. А она — навсегда. И тут я понял. Для неё я не взрослый мужчина с собственной семьёй. Я — вечный ребёнок, который должен жить только для неё.
Марина протянула руку, накрыла его ладонь своей.
— Это тяжело осознать.
— Да. Но необходимо. Иначе у нас действительно не будет семьи. Будет вечный треугольник, где она всегда будет третьей.
Они сидели молча, держась за руки. За окном темнело. Где-то вдалеке лаяла собака.
— Поедем домой? — спросил Денис.
— Поедем. Но с условиями.
— Первое. Она не получит ключи от нашей квартиры. Никогда. Приходить может, но только когда мы оба дома и по приглашению.
