— Не буду. И встречу переносить не нужно. Мы с мужем сами разберёмся с нашим имуществом. Через суд, если понадобится.
Тамара Павловна вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул.
— Ах ты, неблагодарная! Мы тебя в семью приняли, а ты! Да ты посмотри на себя! Серая мышь! Кому ты нужна, кроме моего сына? Да он из жалости на тебе женился!
Из жалости. Я почувствовала, как что-то внутри меня оборвалось. Не сердце — нет, оно продолжало биться. Оборвалась последняя ниточка, которая связывала меня с этими людьми. Последняя надежда на то, что где-то глубоко внутри они считают меня семьёй. — Знаете что, Тамара Павловна, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Вы правы. Я действительно серая мышь. Обычная учительница литературы из провинции. У меня нет богатых родителей, нет связей, нет красивой внешности. Но знаете, что у меня есть?
Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как её лицо начало менять цвет от багрового к пунцовому.
— У меня есть все чеки. Все квитанции. Все банковские выписки за пять лет. И знаете, что в них написано? Что ипотеку платила я. Каждый месяц. Потому что у вашего драгоценного сыночка постоянно были «временные трудности». То премию задержали, то зарплату урезали, то проект не выгорел.
Антон дёрнулся, словно его ударили. Он не ожидал, что я сохранила все документы. Наивный. Он всегда недооценивал «серую мышь», считая, что учительница литературы не может разбираться в финансовых вопросах.
— И ещё у меня есть кое-что интересное, — продолжила я, доставая телефон. — Переписка вашего сына с его… как бы это назвать… коллегой Алёной. Очень трогательная переписка. Особенно та часть, где он обещает ей квартиру после развода со мной.
Тишина в кабинете стала звенящей. Нотариус заёрзала в кресле, явно жалея, что согласилась на эту встречу. Тамара Павловна открыла рот, но звука не издала. А Антон… Антон побелел так, что я испугалась, как бы ему плохо не стало.
— Ты… ты читала мою переписку? — выдавил он из себя.
— Случайно увидела, — пожала я плечами. — Ты забыл закрыть ноутбук. Знаешь, что самое забавное? Алёна оказалась очень предусмотрительной девушкой. Она сохранила все ваши милые беседы. И when я с ней связалась, она с удовольствием поделилась со мной информацией. Оказывается, ты ей тоже обещал подписать какие-то документы. Только не мне, а ей — дарственную на квартиру.
Тамара Павловна медленно повернулась к сыну. В её глазах появилось что-то новое. Не гнев на меня — страх. Страх за своего мальчика, который оказался не таким уж идеальным.
— Антон, что она несёт? Какая ещё Алёна?
— Мам, это не так, как она говорит, — забормотал он, но было видно, что врать у него получается плохо. — Это просто коллега, мы работаем над проектом…
