Нина Петровна застыла. Её лицо вытянулось.
— И что в этом плохого? — процедила она сквозь зубы. — Что плохого в том, что мать хочет видеть сына чаще? Что я хочу помогать вам, быть рядом?
— Мам, ты не помогаешь. Ты контролируешь, — Павел подошёл к Кате и взял её за руку. Его ладонь была тёплой и влажной. — Мы с Катей сами решим, когда и куда переезжать. Без твоего участия.
Лицо Нины Петровны исказилось. Она смотрела на сына так, словно видела его впервые.
— Это она, — прошипела свекровь, тыча пальцем в Катю. — Это она тебя настроила против меня! Это она вбила тебе в голову всю эту чушь про контроль и границы! До неё ты был нормальным сыном, любящим, заботливым! А теперь? Теперь ты предпочитаешь чужого человека родной матери!
— Катя — не чужой человек, — устало сказал Павел. — Она моя жена. И я её люблю.
Нина Петровна схватила свою сумку. Её руки дрожали.
— Хорошо, — выдохнула она. — Живите, как хотите. В вашей конурке, без моей помощи. Только учти, Павел — если ты сейчас выберешь её, потом не приходи ко мне за помощью. Я всю жизнь тебе отдала. А ты… ты предал меня из-за бабы, которая даже на квартиру для тебя денег пожалела!
Она развернулась и вылетела из квартиры. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла в окнах.
Павел и Катя остались стоять посреди гостиной, всё ещё держась за руки.
— Прости, — тихо сказал Павел. — Прости меня. Я должен был раньше… Я должен был защитить тебя.
Катя посмотрела на него. На его усталое, виноватое лицо. На опущенные плечи. На сжатую челюсть.
— Ты защитил, — ответила она. — Пусть и не сразу. Но ты защитил.
Она обняла его, и он прижал её к себе так крепко, словно боялся потерять.
— Она вернётся, — прошептал он. — Она всегда возвращается.
— Я знаю, — ответила Катя. — Но теперь мы знаем, как с этим справляться.
Они стояли так долго, обнявшись посреди гостиной, где ещё недавно кипела буря. А потом Катя отстранилась и улыбнулась.
— Знаешь, что мы сделаем с моими сбережениями? — спросила она.
— Что? — Павел осторожно улыбнулся в ответ.
— Поедем в отпуск. Тот самый, который мы планировали два года назад. Море, солнце, никаких родственников. Только мы вдвоём.
Павел рассмеялся. Впервые за весь вечер — искренне, от души.
— Поедем, — согласился он. — Обязательно поедем.
А на следующий день Нина Петровна прислала Павлу сообщение. Длинное, обвиняющее, полное упрёков и манипуляций. Павел прочитал его, вздохнул и показал Кате.
— Что мне ответить? — спросил он.
— Напиши ей, что мы её любим. Что всегда будем рады её видеть. Но что наша жизнь — это наша жизнь. И решения в ней принимаем мы сами.
Павел кивнул и начал печатать. А Катя смотрела в окно на осеннее небо и думала о том, что иногда самая большая любовь — это умение сказать «нет».
Нина Петровна не ответила на сообщение. Она обиделась и неделю не выходила на связь. Потом позвонила Павлу поздно вечером, плача, жалуясь на здоровье и одиночество. Павел выслушал её, успокоил, но не поехал к ней посреди ночи, как раньше. Он остался дома, с женой.
