Я не удивилась. Это было в стиле Галины Петровны — манипулировать через болезнь.
Вечером приехал Андрей. Выглядел он измученным.
— Я знаю. Марина рассказала.
— Врачи говорят, это нервное. Из-за нашей ситуации.
Я внимательно посмотрела на мужа.
— Андрей, а ты сам как думаешь?
Он помолчал, потом вдруг сказал:
— Знаешь, сегодня в больнице она устроила скандал медсестре. Требовала отдельную палату, особенное питание. А когда я сказал, что это невозможно, обвинила меня в том, что я плохой сын. При всех.
— И что ты почувствовал?
— Стыд. И… злость. Впервые в жизни я разозлился на маму.
Это был прогресс. Маленький, но важный шаг.
— Лена, — он взял меня за руку. — Я многое понял за этот месяц. Понял, что мама действительно слишком сильно контролирует мою жизнь. Что я позволил ей разрушить наш брак.
— И что ты собираешься с этим делать?
— Я хочу попробовать начать сначала. Но по-другому. Снимем квартиру подальше от мамы. Буду ходить к психологу — Марина дала контакты. Научусь выставлять границы.
Я смотрела на него и видела — он говорит искренне. Но достаточно ли этого?
— Андрей, а если твоя мама снова начнёт манипулировать? Устроит истерику, «заболеет»?
— Я буду стоять на своём. Лена, я не хочу терять тебя. Ты — лучшее, что со мной случилось. И если мне придётся выбирать… я выбираю тебя.
В его глазах была решимость, которой я раньше не видела.
— Мне нужно время подумать, — сказала я.
— Конечно. Я буду ждать столько, сколько нужно.
После его ухода я долго сидела у окна, глядя на вечерний город. С одной стороны, я видела, что Андрей меняется. С другой — знала, как трудно разорвать токсичную связь с родителем.
Утром позвонила свекровь.
— Елена, — её голос был слабым, жалобным. — Я умираю, а ты разрушила мою семью.
— Галина Петровна, врачи сказали, что вы здоровы.
— Что они понимают! У меня сердце разрывается от боли! Мой единственный сын от меня отвернулся!
— Он не отвернулся. Он пытается жить своей жизнью.
— Это ты его настроила! Ты всегда хотела нас разлучить!
— Знаете что? — я устала от этих обвинений. — Да, я хочу, чтобы мой муж был со мной, а не с вами. Это нормально. Ненормально — то, что вы не можете отпустить взрослого сына.
— И это не даёт вам права контролировать его жизнь.
Она бросила трубку. А через час мне пришло сообщение от Андрея: «Мама выписалась из больницы. Сказала, что уезжает к сестре в другой город. Что я её предал и она не хочет меня видеть».
Типичная манипуляция. Но Андрей, похоже, это понимал.
Вечером мы встретились в кафе — на нейтральной территории.
— Как ты? — спросила я.
— Странно. С одной стороны, чувствую вину. С другой — облегчение. Будто тонна кирпичей с плеч упала.
— Это нормально. Ты всю жизнь жил под её контролем.
— Знаешь, я вспомнил… Мне было лет десять, я хотел записаться в секцию плавания. А мама сказала, что это опасно, что я могу утонуть. И записала меня на шахматы. Я ненавидел шахматы, но ходил четыре года. Потому что «мама знает лучше».
Я накрыла его руку своей.
— Но сейчас ты можешь записаться на плавание.
