— Подписывайте здесь, и квартира ваша! — улыбнулся нотариус, протягивая документы, но я замерла с ручкой в руке, когда увидела, как свекровь переглянулась с мужем.
Этот взгляд я запомню навсегда. В нём было столько торжества, столько скрытого злорадства, что меня словно ледяной водой окатило. Андрей отвёл глаза, а Валентина Петровна расплылась в улыбке, которая больше напоминала оскал хищника перед прыжком.
Всё началось три месяца назад, когда свекровь вдруг решила переписать на нас с Андреем свою двухкомнатную квартиру в центре города. Мы были женаты уже пять лет, жили в съёмной однушке на окраине, копили на первоначальный взнос по ипотеке. И тут такой подарок судьбы!
— Детки мои, — ворковала тогда Валентина Петровна, — я уже старенькая становлюсь, хочу, чтобы у вас было своё жильё. Да и внуков мне пора дождаться, а вы всё в той конуре ютитесь.
Я не могла поверить своему счастью. Свекровь, которая все эти годы относилась ко мне прохладно, вдруг проявила такую щедрость. Андрей тоже был в восторге — наконец-то мы перестанем выбрасывать деньги на аренду.
— Мам, это слишком, мы не можем принять такой подарок, — попытался было возразить муж, но Валентина Петровна махнула рукой.
— Глупости! Кому же мне ещё оставить квартиру, как не единственному сыну? Тем более, я всё равно большую часть времени на даче провожу. Оформим дарственную, и дело с концом.
Следующие недели прошли в приятной суете. Мы собирали документы, ездили к нотариусу на консультации, планировали переезд. Я уже мысленно расставляла мебель в новой квартире, думала, какие шторы повешу, как обустрою кухню.
Валентина Петровна вела себя необычайно мило. Звонила каждый день, интересовалась, как продвигаются дела, давала советы по ремонту. Даже пригласила нас на дачу на выходные, чтобы обсудить все детали.
— Оленька, — говорила она мне, наливая чай из своего любимого фарфорового сервиза, — я так рада, что у Андрюши такая хорошая жена. Знаете, я долго присматривалась к вам, но теперь вижу — вы именно та, кто нужен моему сыну.
Я растрогалась до слёз. Неужели свекровь наконец-то приняла меня? Все эти годы я чувствовала её холодность, скрытое недовольство. А тут такая перемена!
Андрей тоже был счастлив. Он обнимал меня по вечерам и говорил:
— Видишь, я же говорил, что мама тебя полюбит. Просто ей нужно было время.
Но чем ближе становился день оформления дарственной, тем больше странностей я начала замечать. Валентина Петровна стала чаще заговаривать о внуках, причём в довольно настойчивой форме.
— Олечка, а вы с Андрюшей не думали обследоваться? Вдруг у кого-то из вас проблемы? Пять лет уже женаты, а детишек всё нет.
— Валентина Петровна, мы пока не планировали детей. Хотели сначала встать на ноги, купить квартиру…
— Ну так квартира же будет! Чего ещё ждать? Мне уже шестьдесят пять, я хочу внуков понянчить, пока силы есть.
