Вечером он вернулся домой поздно. Я сидела на кухне с чашкой чая, обдумывая произошедшее.
— Я поговорил с мамой, — сказал он с порога.
— Она согласна убрать это условие.
Я горько усмехнулась:
— После того, что было? Думаешь, дело только в условии?
— В том, что я увидела вашу семью такой, какая она есть. Твоя мать — манипулятор, который готов на всё ради своих целей. А ты — человек, который не может ей противостоять.
— Правда? Тогда почему ты не сказал мне об условии заранее? Почему молчал, когда она оскорбляла меня?
— Я просто… Я не хотел конфликта. Думал, всё образуется.
— В том-то и дело, что ты всегда избегаешь конфликтов с матерью. А в итоге конфликт происходит между нами.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Уже ничего. Просто пойми — сегодня твоя мать показала, что не считает меня полноправным членом семьи. Для неё я всего лишь инкубатор для внуков. И ты, своим молчанием, показал, что согласен с ней.
— Это не так! Я люблю тебя!
— Может быть. Но любовь — это не только слова. Это поступки. А твой поступок сегодня говорит сам за себя.
Мы просидели на кухне до глубокой ночи, разговаривая, споря, пытаясь найти выход. Но я уже знала — что-то сломалось. Доверие, которое строилось годами, рухнуло за один день.
На следующий день Валентина Петровна позвонила мне сама.
— Олечка, давайте поговорим спокойно, без эмоций.
— Слушаю вас, Валентина Петровна.
— Я готова пойти на уступки. Давайте изменим условие — не три года, а один. И я больше не буду давить насчёт детей.
— Вы так и не поняли, — сказала я устало. — Дело не в сроках и не в давлении. Дело в отношении. Вы показали, что не уважаете меня, не считаете равной. Для вас я функция, а не человек.
— Не драматизируйте! Я просто хочу лучшего для сына!
— Лучшее для вашего сына — это жена, которую уважают в его семье. А не та, которую пытаются купить или запугать.
— Никто вас не пугает!
— Валентина Петровна, давайте будем честны. Вся эта история с квартирой — попытка взять меня под контроль. Заставить родить ребёнка, привязать к семье, сделать зависимой.
— Что плохого в том, чтобы иметь детей?
— Ничего. Когда это обоюдное желание супругов, а не результат шантажа.
— Называйте как хотите. Но я не буду жить под дамокловым мечом ваших условий.
— Значит, квартиры не будет?
— Значит, не будет. Мы как-нибудь сами справимся.
— «Сами»? — в голосе свекрови появились ядовитые нотки. — Посмотрим, как вы сами справитесь. Андрюша без меня — ничто. Он привык, что я решаю все вопросы.
— Вот именно в этом и проблема, — ответила я. — Вы вырастили человека, который не может принимать самостоятельные решения. И теперь пытаетесь контролировать его жизнь через меня.
— Я смею говорить правду. Спасибо вам, Валентина Петровна. Вы открыли мне глаза на многое.
Я положила трубку, не дослушав её возмущённых криков.
