— Как думаешь, она когда-нибудь примет это? — спросил Витя.
— Не знаю, — честно ответила Кира. — Может быть. А может, нет.
— Она считает, что я ее предал.
— Ты не предал. Ты просто вырос.
— В тридцать четыре года вырос. Поздновато.
— Лучше поздно, чем никогда.
Они допили остывший утренний напиток и пошли будить детей.
Прошел месяц. Юлия Анатольевна так и не позвонила. Витя звонил ей раз в неделю — она отвечала односложно и быстро заканчивала разговор.
— Когда будешь готов извиниться, поговорим, — говорила она каждый раз.
Дети сначала спрашивали про бабушку. Потом спрашивать перестали. Жизнь шла своим чередом — школа, садик, работа. Кира больше не чувствовала того постоянного напряжения, которое было раньше. Дома стало спокойнее.
Однажды вечером, когда Кира возвращалась с работы, на лестничной площадке ее перехватила Лена.
— Слушай, как у вас там со свекровью?
— Не общаемся, — Кира открывала дверь ключом. — Она обиделась.
— Легче, — призналась она. — Честно говоря, гораздо легче.
— Понимаю. У меня с моей матерью была похожая история. Только я сама дочь, а не невестка. Пришлось поставить условия — либо она перестает лезть в мою жизнь, либо мы общаемся раз в месяц по телефону. Она выбрала второе. Зато теперь, когда встречаемся, хотя бы не ругаемся.
— А тебе не тяжело? — спросила Кира.
— Было сначала. Потом привыкла. Знаешь, есть люди, которые не умеют любить по-другому. Только через контроль. И если ты им не позволяешь контролировать — они обижаются. Но это их выбор.
Кира кивнула. Да, это был выбор Юлии Анатольевны. Не их.
В декабре, перед Новым годом, Витя снова позвонил матери.
— Мама, может, приедешь на праздники? Дети будут рады.
— А ты извиняться будешь? — холодно спросила она.
— За то, что выгнал родную мать. За то, что променял меня на эту…
— Мама, стоп, — перебил Витя. — Я никого никуда не выгонял. Я просто попросил уважать наши правила. И если ты готова это сделать — приезжай. Если нет — значит, не готова.
— Значит, не готова, — сказала Юлия Анатольевна и положила трубку.
Новый год они встретили вчетвером. Позвонил Олег, поздравил племянников по видеосвязи. Дети смеялись, показывали ему подарки. Витя был тихим, но не грустным.
— Все нормально? — спросила Кира, когда они остались одни на кухне.
— Да, — он обнял ее. — Знаешь, я думал, что будет тяжелее. Но на самом деле… я чувствую облегчение. Впервые за много лет мне не нужно разрываться между вами. Не нужно оправдываться. Не нужно защищать маму, понимая, что она не права.
— Может, она еще передумает, — осторожно сказала Кира.
— Может, — Витя пожал плечами. — А может, и нет. Но это ее выбор. И я наконец-то это понял.
Прошло еще два месяца. Зима закончилась, пришла весна. В марте у Тани снова был день рождения — ей исполнилось шесть лет. Кира организовала праздник дома, позвала друзей дочки, накрыла стол.
Юлия Анатольевна не пришла. И не позвонила.
Таня спросила один раз:
— Мам, а почему бабушка не пришла?
