— Бабушка сейчас обижена, — ответила Кира. — Но это не потому, что она тебя не любит. Просто иногда взрослые ведут себя не очень правильно.
Таня кивнула и убежала играть с подружками. Дети легко принимают то, что есть. Им не нужны долгие объяснения.
Вечером, когда гости разошлись, Витя помогал убирать со стола.
— В прошлом году она тоже не пришла, — сказал он вдруг.
— И тогда я защищал ее. Говорил, что она просто забыла.
— А на самом деле ей было все равно. Она приходила не к внукам. Она приходила контролировать нас.
Кира остановилась, держа в руках тарелки.
— Нет, правда, — он посмотрел на нее. — Олег был прав. Она не изменится. Потому что не считает, что была не права. Она до сих пор думает, что это мы виноваты.
— И что ты чувствуешь по этому поводу?
— Грустно. Немного. Потому что я понимаю — она сама выбрала обиду вместо семьи. Но с другой стороны… — он взял у Киры тарелки и понес их к раковине, — с другой стороны, я чувствую, что наконец-то могу дышать. Дома спокойно. Ты спокойна. Дети счастливы. И это важнее.
Кира подошла и обняла его со спины.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— За то, что услышал меня. За то, что поверил. За то, что выбрал нас.
Витя повернулся и поцеловал ее в лоб.
— Я всегда выбирал вас. Просто не сразу понял, что это нормально.
Шел апрель. Вечер пятницы. Кира вернулась с работы раньше обычного — начальник отпустил всех пораньше, было какое-то совещание, на котором обычные сотрудники не требовались. Витя тоже был дома — забрал детей из школы и садика сам, сейчас они все вместе сидели на полу в гостиной и собирали большой пазл.
— Мам, смотри, мы уже почти всю рамку собрали! — Митя показал на край картинки.
— Молодцы, — Кира присела рядом. — А это что будет в итоге?
— Замок, — Таня тыкала пальцем в коробку. — Вот, смотри, тут нарисовано.
Они сидели вчетвером, подбирали детали, смеялись, когда кто-то пытался втиснуть неподходящий кусочек. За окном светило солнце — апрельское, яркое, теплое. В квартире было тихо и спокойно.
Кира посмотрела на мужа. Он искал деталь для башни замка, прищурившись. Митя подсказывал ему, куда смотреть. Таня напевала что-то себе под нос.
Это было правильно. Это был их дом. Их семья. Их правила. И никто больше не мог просто так войти и разрушить это.
Телефон Вити лежал на столе. Экран вспыхнул — пришло сообщение. Витя поднял взгляд, взял телефон, посмотрел.
— Мама, — коротко сказал он.
— «Ты пожалеешь о своем выборе. Дети вырастут и сделают с тобой то же самое, что ты сделал со мной».
Он посмотрел на Киру. Потом на детей. Потом снова на телефон. И нажал кнопку удаления. Положил телефон обратно на стол экраном вниз.
— Нашел! — закричал Митя, показывая деталь. — Папа, вот эта подходит!
— Точно, — Витя взял кусочек пазла и вставил на место. — Умница.
Они продолжили собирать картинку. А за окном светило солнце, и где-то далеко Юлия Анатольевна сидела одна, не понимая, что сама выбрала одиночество. Сама отвергла семью. Сама построила стену, которую теперь невозможно было разрушить.
