— Ксень, ну хватит! Открой дверь!
Ксения открыла дверь ровно настолько, чтобы выкатить чемодан в коридор. Андрей стоял на пороге и улыбался, словно ничего не случилось.
— Привет, малыш! Ну ты чего, обиделась? Я же пошутил!
Ксения достала из кармана кольцо и бросила его на чемодан…
*** — Простите, а вы не подскажете, где здесь гардероб? — Ксения обернулась на голос и столкнулась взглядом с парнем, который смотрел на нее так, будто она была единственным человеком во всем этом шумном выставочном зале.
— Там, за колонной, — она махнула рукой в сторону входа, но он не двинулся с места.
— Андрей, — уголки его губ дрогнули в улыбке. — Вообще-то я знаю, где гардероб. Просто не придумал ничего умнее, чтобы заговорить с вами.
Ксения рассмеялась — искренне, от неожиданности такой честности. В его глазах плясали огни, а ямочки на щеках делали его похожим на мальчишку, хотя широкие плечи и уверенная осанка явно принадлежали взрослому мужчине.
— Ксения. И это, пожалуй, худший подкат, который я слышала.
— Зато сработал, — он подмигнул. — Кофе? Тут за углом есть приличная кофейня, а эта выставка современного искусства, честно говоря, вгоняет меня в экзистенциальный кризис.
Она согласилась, сама не зная почему. Может, из-за этой обезоруживающей прямоты. Может, из-за того, как он смотрел — внимательно, будто каждое ее слово имело для него огромное значение.
В кофейне они проговорили четыре часа. Он оказался программистом, любил собак, терпеть не мог утренние пробежки и готовил — по его словам — «вкусную пасту карбонара». Ксения ловила себя на том, что наклоняется к нему через столик, что смеется слишком громко, что ни разу за весь вечер не проверила телефон.
Когда он проводил ее до метро и спросил номер, сердце подпрыгнуло куда-то к горлу.
— Я позвоню завтра, — сказал Андрей. — Не через три дня, как советуют пикап-статьи. Завтра. Потому что мне правда хочется услышать твой голос.
И позвонил. Ровно в девять утра.
Следующие месяцы превратились в сплошное головокружение. Они встречались каждый день — после работы, в обеденные перерывы, в выходные с утра до поздней ночи. Андрей дарил ей цветы без повода, запоминал ее любимые книги и фильмы, готовил ужины при свечах. Он слушал ее рассказы о трудном клиенте на работе с таким сосредоточенным вниманием, будто она делилась государственной тайной.
— Ты точно настоящий? — спросила Ксения однажды, когда они лежали на ее диване, переплетя ноги.
Андрей поцеловал ее в макушку.
— Проверяй сколько хочешь. Можешь даже меня ущипнуть.
Она и проверяла. Искала подвох, ждала, когда маска слетит. Но Андрей оставался собой — теплым, смешным, надежным. Он чинил кран в ее ванной, хотя она не просила. Приезжал с супом, когда она болела.
— Переезжай ко мне, — выпалила Ксения однажды вечером.
Андрей замер с вилкой на полпути ко рту.
— Мы и так торчим друг у друга постоянно. Какой смысл платить за две квартиры?
Он отложил вилку, обошел стол и опустился перед ней на колени.
— Я ждал, когда ты скажешь это первая. Боялся давить.
