— Я не ела, — она перебила его. — Не спала. Перебирала в голове каждый наш разговор, каждый день. Искала, где облажалась. А ты в это время, значит, отдыхал в деревне и хихикал над удачной шуткой?
— Ксюш, ну я же не думал, что ты так отреагируешь! Думал, позлишься пару дней и…
— Забирай вещи и уходи.
— Погоди, мы же можем поговорить!
— Не о чем. Я три недели разговаривала сама с собой. Хватит с меня разговоров.
Ксения закрыла дверь. Андрей еще какое-то время стучал, звал, просил «не делать глупостей», но Ксения сидела на полу в коридоре, привалившись спиной к стене, и ждала, пока шаги в подъезде стихнут.
…На следующий день она села в поезд до родительского дома: два часа пути, которые показались вечностью. Татьяна Михайловна открыла дверь и сразу все поняла по лицу дочери.
— Господи, деточка, — она обняла Ксению так крепко, что стало трудно дышать, но отстраняться не хотелось.
На кухне пахло пирогами — мама всегда пекла их по выходным. Отец сидел за столом с газетой, но отложил ее, едва увидев дочь.
Ксения рассказала все. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, иногда возвращаясь назад, чтобы уточнить детали. Мама подливала ей чай и молчала. Отец хмурился все сильнее с каждым словом.
— Значит, три недели ты места себе не находила, а он это называет шуткой? — переспросила Татьяна Михайловна, когда Ксения закончила.
— Он сказал, что не думал, что я так отреагирую.
— Ксюша, — отец потер переносицу. — Любой человек с мозгами понимает, что такое сообщение — это не шутка.
— Может, я слишком резко отреагировала? Может, надо было поговорить нормально?
— Нет, — мама накрыла ее руку своей. — Ты поступила правильно. Человек, который способен на такое, не изменится. Сегодня он «пошутил» про отъезд, завтра придумает что-то еще. И каждый раз будет удивляться, почему ты расстроилась.
— Твоя мать права, — Владимир Петрович кивнул. — Семья строится на доверии. Какое тут доверие, если он играет с твоими нервами ради развлечения? И вообще, почему ты сразу нам все не рассказала? Почему страдала в одиночестве?
Ксения сидела между ними. Взрослая двадцатипятилетняя женщина, которая снова нуждалась в родителях. Как в детстве, когда разбила коленку или поссорилась с подружкой. Ксения слабо улыбнулась, сердце перестало болеть.
Она провела у них неделю. Гуляла по знакомым с детства улицам, ела мамины пироги, помогала отцу в гараже.
Когда Ксения вернулась в свою квартиру, та уже не казалась такой пустой. Она выбросила оставшиеся мелочи, которые напоминали об Андрее: зубную щетку, старый журнал на тумбочке, яркий магнит на холодильнике, который он привез из какой-то поездки.
Урок был болезненным, но полезным. Теперь она знала: красивые слова — это еще не любовь. Ромашки и свечи — не гарантия надежности. Настоящий мужчина никогда не станет издеваться над любимой в шутку.
