— Помочь! — передразнила старушка. — Все вы одинаковые. Прикидываетесь заботливыми, а сами только и ждете, когда меня не станет, чтобы квартиру забрать!
Надежда замерла. Слова Лидии Петровны прозвучали так ядовито, что даже возразить было нечего. Она молча прошла на кухню, включила чайник и начала искать продукты. В холодильнике обнаружились яйца, немного колбасы и подсохший хлеб. Ничего страшного, можно сделать яичницу.
Пока она готовила, Лидия Петровна уселась на табуретку у двери и принялась ворчать без остановки.
— Вечно вы все опаздываете. Вчера Валька обещала приехать, не приехала. Врунья. И ты такая же. Небось объедать меня будешь, а потом скажешь, что ничего не осталось.
Надежда молчала, переворачивая яйца на сковороде. Она пыталась не обращать внимания на слова старушки.
Когда завтрак был готов, Надежда поставила тарелку перед Лидией Петровной. Та покосилась на яичницу, попробовала, потом поморщилась и отодвинула тарелку.
— Невкусно. Пересолено. Ты что, готовить не умеешь?
Надежда прикусила губу. Она попробовала яичницу сама — соли было в самый раз.
— Лидия Петровна, вам нужно поесть. Иначе таблетки пить нельзя.
— Не указывай мне! Я сама знаю, когда мне есть!
Старушка встала, шаркая тапками, поплелась в комнату и захлопнула дверь. Надежда осталась на кухне, глядя на нетронутую тарелку. Внутри закипало раздражение, но она подавила его. День только начался.
Вечером, когда Надежда снова пришла к Лидии Петровне, ситуация повторилась. Старушка не хотела ужинать, отказывалась принимать таблетки и обвиняла Надежду в том, что та хочет ее обокрасть. Надежда уговаривала, объясняла, но все было бесполезно. К концу дня у нее раскалывалась голова.
Дома Олег встретил ее на кухне.
— Ну как? — небрежно бросил он.
— Тяжело, — призналась Надежда, опускаясь на стул. — Твоя бабушка… она очень сложная. Орет, хамит, ничего не ест.
— Возраст. Мама же предупреждала. Потерпи, Надь. Это ненадолго.
Надежда хотела спросить, что он имеет в виду под словом «ненадолго», но промолчала. Олег уже ушел в комнату, хлопнув дверью.
…Так прошла неделя. Потом еще одна. Надежда ходила к Лидии Петровне дважды в день, готовила, убирала, пыталась поддерживать хоть какой-то порядок. Работа откладывалась на вечер, когда силы были на исходе. Она сидела над переводами до полуночи, а утром снова шла к старушке.
Лидия Петровна не становилась ласковее. Напротив, с каждым днем она все больше придиралась. То еда остыла, то слишком горячая. То Надежда слишком громко говорит, то слишком тихо. Старушка швыряла вещи, кричала, называла невестку бездельницей и нахлебницей. Надежда сжимала кулаки и молчала. Но терпение было не бесконечным.
…Месяц спустя Лидии Петровне стало совсем плохо. Она перестала вставать с постели. Почти не ела, только лежала и жаловалась на боль. Надежда вызвала врача. Тот осмотрел старушку, прописал новые лекарства и сказал, что состояние серьезное.
