Вроде, ничего такого, но Игорю всегда доставалось всё самое лучшее: игрушки, поездки, подарки. А главное — внимание. Мать смотрела на него совсем иначе. С обожанием, с надеждой, с мягким восхищением. Юля же будто была лишь приложением к брату.
Отец в такие моменты вздыхал, мог вяло возразить, но чаще всего — не лез. Виктор был приверженцем старой модели семьи и считал, что женщина должна заниматься детьми, а мужчина — работать.
Когда Юля стала старше, она почти всё лето проводила с матерью на даче. Игорь же в это время гулял и развлекался с друзьями. Даже если мать просила его помочь, что бывало крайне редко, он ссылался на головную боль. У Юли такой трюк не прокатывал. Она же девочка, должна помогать по дому, пока «Игорь занимается мужскими делами».
Иногда отец запоздало пытался вмешаться в воспитательный процесс, но момент был безнадёжно упущен.
— Оля, ты что, хочешь вырастить бытового инвалида? — полушёпотом спрашивал он, когда оставался с женой наедине. — Хватит ему потакать! Нормальный мужик должен уметь стирать свои носки, заправлять свою кровать и готовить, хотя бы для себя.
— Да? Что-то я не вижу, чтобы ты всё это делал, — отвечала ему мать. — Пусть мальчик живёт спокойно, пока он с нами. Успеет ещё нахозяйничаться.
— А потом что? Он по щелчку пальцев всему этому не научится!
— А потом заниматься этим будет его жена.
— А если она не захочет возиться со взрослым мужиком, как с ребёнком?
— Ну, значит нам такая не нужна. Будем искать нормальную.
К сожалению, «нормальная» нашлась слишком уж быстро. Юле не было и шестнадцати, когда Игорь привёл в дом девицу с большими наивными глазами. Сначала она проводила у них вечера, потом — ночи, а потом и вовсе осталась насовсем.
Об этом «насовсем» Юля узнала, когда мать решила поговорить с ней.
— Доченька, ты уж не обижайся, — начала Ольга без лишних предисловий, — но молодым нужно личное пространство. Ты пока поживёшь в комнате Игоря, а он с Алиной переберётся к тебе.
Юлю такой расклад категорически не устраивал. Её комната, её единственное убежище, её книги и плакаты… Её лишали всего этого. Комната Игоря была просторной, но проходной. Там не могло быть ничего личного.
— Мам, но это же моя комната. Я к ней привыкла…
— Ну, технически это не твоя, а наша с папой комната в нашей с ним квартире. Ты ею просто временно пользуешься. И вообще, не драматизируй. Кровать есть, стол есть, чего тебе ещё надо?
Юля потеряла дар речи на несколько секунд. Со стороны оно-то, может, и так. Но эти слова… Ей будто прямо заявляли, что у неё здесь нет ничего своего. И возможности уединиться скоро тоже не будет.
— Оля, не трогай ребёнка, — заступился отец. — Молодые пусть живут как есть или уходят, если недовольны. Быстрее на квартиру накопят.
— Ты что, хочешь, чтобы твой сын из дома ушёл и на улице ночевал?! — накинулась на него мать. — Ну уж нет! А если с ним случится что? Я тебе этого не прощу!
