Только позже я узнала всю глубину их подлости. Кольцо Елена Павловна зашила в подкладку моей старой куртки, которую я собиралась отдать на благотворительность. А Олегу она показала сфабрикованное видео, где я якобы роюсь в сейфе, и поддельные результаты теста. Олег, мягкотелый маменькин сынок, привыкший жить на всем готовом, предпочел поверить матери, чтобы не решать проблемы самому. Ему было проще вычеркнуть меня из жизни, чем пойти против воли властной родительницы.
Та ночь стала самой страшной в моей жизни. Я добралась до города на попутке — водитель фуры пожалел плачущую девушку с младенцем. Ночевала я на вокзале, в комнате матери и ребенка, сжимая сумку, чтобы не украли последние вещи.
Утром началась борьба за выживание.
Первые полгода я помню как в тумане. Социальный приют для женщин, попавших в трудную ситуацию. Запах хлорки, казенные простыни, вечный плач чужих детей и склоки на общей кухне. Я бралась за любую работу: мыла подъезды в пять утра, пока Ваня спал, раздавала листовки с ребенком в слинге, клеила объявления. Я научилась спать по три часа и варить суп из одного картофеля.
Но злость… злость стала моим топливом. Каждую ночь, глядя на спящего сына, я шептала: «Мы выживем. Мы поднимемся. И однажды они пожалеют».
Судьба улыбнулась мне через год. Я устроилась уборщицей в небольшую рекламную фирму. Приходила раньше всех, уходила позже всех. Драила полы до зеркального блеска, поливала цветы, вытирала пыль с компьютеров дизайнеров. Мне нравилось рассматривать их макеты. В детстве я неплохо рисовала, мечтала стать архитектором, но ранняя смерть родителей и бедность поставили крест на учебе.
Однажды директор, строгий, но справедливый Аркадий Львович, задержался в офисе. Он застал меня в переговорной. Я, забыв о швабре, сидела над черновиком буклета и карандашом исправляла композицию.
— Что вы делаете? — его голос прогремел над ухом.
Я вскочила, уронив карандаш.
— Простите! Я просто… тут цвета не сочетаются, и текст «съехал»… Я сейчас все уберу!
Он взял лист, долго смотрел на мои правки, потом на меня.
— У вас есть вкус, Галина. И чувство композиции. Вы где-то учились?
На следующий день он оплатил мне курсы графического дизайна.
— Будешь работать полдня уборщицей, полдня — помощником дизайнера. Если потянешь — переведу в штат. Не потянешь — вернешься к тряпке.
Я потянула. Я грызла гранит науки с остервенением голодного зверя. Я изучала программы, шрифты, колористику, психологию восприятия. Через полгода я сделала свой первый крупный проект. Через два года стала ведущим дизайнером. А через четыре — ушла, чтобы открыть свое дело.
