Я стояла у панорамного окна своего офиса на семнадцатом этаже. Город лежал внизу, как на ладони, сверкая огнями. За спиной слышался тихий гул швейных машинок из экспериментального цеха — сердце моей компании «Elena Home». Начиналось всё с ночных вязаний на кухне, а теперь у меня была сеть магазинов текстиля и собственное производство одежды.
— Елена Николаевна, документы на подпись, — в кабинет вошла моя помощница.
— Спасибо, Оля. Положи на стол.
Я посмотрела на часы. Скоро должна приехать Аня. Моя гордость. Моя победа. Она выросла именно такой, какой я мечтала её видеть: сильной, независимой, умной. Она заканчивала архитектурный с красным дипломом, стажировалась в лучшем бюро города и уже имела свои небольшие проекты.
Ни разу за эти годы мы не просили помощи. Ни копейки. Алименты прекратились, когда Ане исполнилось восемнадцать, но к тому времени они были нам уже не нужны. Я знала, что Андрей по-прежнему владеет строительной фирмой, но дела у него шли неважно. Слухи в бизнес-среде распространяются быстро. Говорили, что он постарел, потерял хватку, а его сын, тот самый «золотой наследник» Виталик, доставляет кучу проблем.
Дверь распахнулась, и вошла Аня. Высокая, стройная, с копной каштановых волос. Она была похожа на отца чертами лица, но взгляд у неё был мой — цепкий, живой.
— Мам, привет! Ты не поверишь, мне утвердили проект парка! — она сияла. — Того самого, на набережной!
— Я знала, что ты сможешь! — я обняла её. — Отпразднуем? Закажем столик?
В этот момент зазвонил мой личный мобильный. Номер был незнаком. Обычно я не беру трубку с неизвестных номеров, но тут что-то кольнуло в груди. Какое-то предчувствие.
— Слушаю, — сухо сказала я.
— Лена? Елена? — голос на том конце провода был старческим, надтреснутым, но до боли знакомым. — Это Тамара Игоревна… Не вешай трубку, умоляю!
В кабинете стало тихо. Аня, увидев, как изменилось моё лицо, перестала улыбаться и вопросительно подняла бровь.
— Зачем вы звоните, Тамара Игоревна? — мой голос стал ледяным. — Вы ошиблись номером. Здесь нет никого, кто хотел бы вас слышать.
— Лена, беда у нас… Страшная беда, — запричитала она, и я услышала, что она плачет. — Андрея парализовало. Инсульт. Лежит пластом, не говорит, только мычит.
— Сочувствую, — ответила я без капли жалости. — Но у него есть семья. Жена Лариса, сын Виталий. Звоните им.
— Нет семьи! Нету! — закричала она в трубку, срываясь на визг. — Бросили они его! Как только узнали, что он овощем останется, так и сбежали. Лариса все счета обчистила, доверенности подделала, пока он еще в сознании был, но плохо соображал. А Виталик… Виталик машину разбил, в долги влез, и теперь скрывается где-то за границей. Мы одни, Лена! В пустой квартире! Пенсии не хватает даже на лекарства!
— Это называется бумеранг, Тамара Игоревна, — медленно произнесла я. — Вы получили ровно то, что воспитали. «Наследник», кажется? «Продолжатель рода»?
