— Он рад, он очень рад! — затараторила старуха. — Анечка, внученька, врачи говорят, если сделать переливание, если терапию начать… Ты же сдашь анализы? Ты же поможешь? Мы квартиру на тебя перепишем! Всё, что осталось!
Аня перевела взгляд на бабушку. В её глазах был холод.
— Квартиру? Ту самую, из которой вы выгнали мою мать с младенцем на руках? Вы думаете, мне нужны ваши стены?
— Но ты же добрая девочка! — воскликнула свекровь. — Ты же не такая, как Виталик!
— Да, я не такая, — кивнула Аня. — Я — «позор семьи», помните? Вы сами это сказали. А позор не может быть спасителем.
В комнате повисла звенящая тишина. Казалось, даже старые часы на стене перестали тикать, испугавшись слов моей дочери.
Тамара Игоревна схватилась за сердце и опустилась на стул.
— Что ты такое говоришь? Ты убьешь его! Это грех!
— Грех — это бросать своих детей, — тихо, но твердо ответила Аня. — Грех — это менять живого человека на призрачные амбиции. Я сдала анализы сегодня утром, бабушка. Я хотела знать, есть ли у меня предрасположенность к его болезням. Я здорова. Но становиться донором костного мозга или крови для человека, который всю жизнь считал меня ошибкой, я не буду. Это не месть. Это самоуважение.
Андрей вдруг захрипел громче. Его глаз наполнился слезами. Он смотрел на Аню не с ненавистью, а с ужасом и… восхищением. Он, наконец, понял. Перед ним стояла его кровь, его порода — сильная, жесткая, волевая. Тот самый «наследник» по духу, которого он искал, но предал ради «наследника» по половому признаку.
— Мы пойдем, — сказала я, беря Аню под руку. — Мы оплатим сиделку на месяц, Тамара Игоревна. Это всё, что мы можем сделать. Прощайте.
Мы вышли из подъезда, и Аня вдруг глубоко вздохнула, словно сбросила с плеч мешок с камнями.
— Мам, я думала, мне будет больно. Или стыдно. А мне… никак. Пусто. Он мне чужой человек.
— Ты поступила правильно, — я сжала её руку.
Андрей умер через три недели. Второй инсульт, обширный. Как сказали врачи, он просто перестал бороться.
Мы не пошли на похороны. Это было бы лицемерием. Но через сорок дней в моем офисе появился нотариус — солидный мужчина с кожаным портфелем.
— Елена Николаевна, Анна Андреевна, — он поклонился. — Я душеприказчик Андрея Викторовича Воронова. У меня для вас завещание.
Мы с Аней переглянулись.
— Завещание? — удивилась дочь. — Бабушка говорила, что Лариса всё украла.
— Лариса украла то, до чего смогла дотянуться, — усмехнулся нотариус. — Но Андрей Викторович был опытным бизнесменом. Основные активы — контрольный пакет акций строительного холдинга и оффшорные счета — были надежно спрятаны. Он изменил завещание за два дня до смерти. Он вызвал меня и двух свидетелей. Он не мог говорить, но был в ясном уме и использовал специальную доску для коммуникации.
Нотариус надел очки и начал читать:
