В кармане старого пуховика, протертого на рукавах до блеска, лежала свернутая вчетверо распечатка с сайта лотереи. Бумага жгла бедро, словно раскаленный уголь. Катя еще раз коснулась ее рукой через ткань, просто чтобы убедиться: это не сон. Семьдесят миллионов рублей. Цифра, которую ее мозг отказывался воспринимать как реальность, все еще казалась набором случайных символов.
Она стояла перед массивной дверью квартиры свекров, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сегодня был день рождения Андрея, ее мужа. Они не жили вместе уже полгода — «пауза в отношениях», как он это назвал, чтобы «разобраться в себе». На деле же Андрей просто переехал обратно к маме, устав от вечного безденежья, плачущего ребенка и Катиной усталости. Но официально они все еще были семьей.
Катя пришла не с пустыми руками. Она купила его любимый торт «Прага» и, самое главное, принесла новость, которая должна была все изменить. Она представляла, как войдет, как они сядут за стол, и она скажет: «Андрей, мама, Марина… у нас больше нет долгов. Мы можем купить квартиру. Мы можем начать все сначала». Она была готова простить ему малодушие, простить свекрови холодность, простить золовке Марине ее вечные шпильки. Деньги должны были стать мостом, по которому она вернется в семью.
Она нажала на звонок. Дверь открыла Марина, младшая сестра Андрея. Она окинула Катю взглядом, в котором смешались скука и брезгливость. Марина была в новом шелковом халате, с идеальным маникюром и запахом дорогих духов, которые резко контрастировали с запахом сырости из подъезда.
— А, это ты, — протянула она, даже не посторонившись, чтобы впустить гостью. — Андрей еще не пришел с работы. Мама на кухне.
Катя протиснулась в узкую щель, стараясь не задеть обувь в прихожей своим пакетом.
— Привет, Марин. Я Андрея подожду. Я торт принесла.
Из кухни выглянула Анна Сергеевна, свекровь. Она вытирала руки полотенцем и смотрела на невестку так, будто та принесла в дом грязь на подошвах.
— Явилась, — констатировала она без эмоций. — Опять денег просить? Сразу говорю: у Андрея сейчас сложный период, машину в ремонт сдал. Лишних нет.
— Я не просить, Анна Сергеевна, — тихо сказала Катя, снимая пуховик. Под ним была простая водолазка и джинсы, которые она носила уже лет пять. — Я, наоборот, с хорошими новостями.
— С какими еще новостями? — фыркнула Марина, опираясь плечом о косяк. — Нашла вторую работу уборщицей? Или наконец-то решила дать брату развод?
Катя замерла. Она привыкла к их тону, но сегодня, с семьюдесятью миллионами в кармане, каждое слово звучало иначе. Раньше она глотала обиды, потому что чувствовала себя зависимой, маленькой, неудачливой. Теперь она чувствовала себя… наблюдателем.
— Нет, не развод, — Катя прошла на кухню и поставила торт на стол. — Я хотела поговорить, когда все соберутся.
Анна Сергеевна тяжело вздохнула и села на стул.
