— Я купила билет на деньги, которые заработала мытьем полов в подъезде, — жестко сказала Катя. — Они не увидят ни копейки. Мой адвокат доказал, что мы фактически не вели совместное хозяйство на момент выигрыша. И Андрей сам подписал бумаги, подтверждающие, что мы разъехались полгода назад. Он думал, это нужно, чтобы не платить мои долги за коммуналку на старой квартире. Он сам загнал себя в ловушку своей жадностью.
Вадим Петрович уважительно кивнул.
— Мудрый ход. Кстати, насчет вашего благотворительного фонда. Вы хотели помочь женщинам в трудной ситуации?
— Да, — Катя отпила кофе. Вкус был божественным. Не растворимая бурда, которую она пила годами, а настоящий арабика. — Фонд «Новая жизнь». Я хочу, чтобы женщины, которым некуда идти с детьми, имели убежище. И юридическую помощь. Чтобы ни одна тварь не смела совать им пятьсот рублей на «приличную одежду».
Катя изменилась не только внешне. Исчезла сутулость, взгляд стал прямым и спокойным. Деньги дали ей не счастье, нет. Они дали ей свободу и броню. Она больше не боялась завтрашнего дня. Но в глубине души жила холодная ярость.
Однажды, гуляя с Илюшей в парке, она столкнулась с бывшей соседкой, той самой сплетницей, на которую ссылалась Марина.
— Катька! — ахнула та, разглядывая брендовую сумку и сапоги из натуральной кожи. — Ты ли это? Ограбила кого?
— Выиграла, — улыбнулась Катя.
— В лотерею? Да ладно! Много?
— Достаточно, чтобы не жить с идиотами, — ответила Катя и пошла дальше.
Она знала: слухи разлетятся мгновенно. Город маленький, земля слухами полнится. И она не ошиблась.
Через два дня телефон, который она сменила, но номер которого каким-то образом узнали, зазвонил. Это была Марина. Катя долго смотрела на экран, потом нажала «принять».
— Катя! Катюша! Привет! — голос золовки сочился медом, аж через динамик липло. — Как ты, пропащая? Мы так волнуемся! Илюшка как?
— Что тебе нужно, Марина? — холодно спросила Катя.
— Ну что ты сразу так… Мы же семья. Мама места себе не находит, давление скачет. Андрей весь извелся. Слушай, тут люди болтают всякое… Говорят, тебе повезло?
Катя усмехнулась. Вот оно.
— Говорят, в Москве кур доят.
— Да ладно тебе скрытничать! Соседка сказала, ты вся в золоте ходишь. Кать, мы же не чужие люди. У нас тут беда… Маме операцию надо делать. Дорогую. Андрей в долгах, кредит не дают. Ты же не бросишь мать своего мужа?
Катя молчала. Она вспомнила кухню. Запах сырости. Мятую пятисотку. «Перестань приходить к нам в своих обносках».
— Операцию, говоришь? — переспросила она.
— Да, на сердце! Срочно! Двести тысяч надо. Для тебя это теперь, наверное, копейки…
Катя посмотрела на рамку, стоящую на ее новом рабочем столе из массива дуба. Под стеклом была расправленная купюра в 500 рублей.
— Хорошо, — сказала она. — Приходите завтра в кафе «Орхидея» в центре. В два часа. Я принесу деньги.
— Ой, спасибо! Спасибо, родная! Я знала, что ты человек! Андрею скажу, он тоже придет! Мы все придем!
Катя повесила трубку.
— Вы не придете, — прошептала она. — Вы приползете.
