— Значит так. Ситуация дрянь. С юридической точки зрения банк прав. Доверенность была? Была. Электронная подпись твоя? Твоя. Доказать, что это сделал он без твоего ведома, будет крайне сложно, почти невозможно. Полиция, конечно, примет заявление, но пока будет идти следствие, банк уже отсудит квартиру.
— И что мне делать? — Ольга почувствовала, как к горлу подступает истерика. — Идти на улицу? Я не отдам мамины деньги! Это всё, что у меня осталось!
Денис резко остановился.
— Мамины деньги? У тебя есть накопления?
— Полтора миллиона. На вкладе. Андрей требовал их отдать, чтобы погасить часть долга.
Глаза сына блеснули странным огнем. Он снова сел за стол, придвинулся ближе к матери и понизил голос.
— Мам, слушай меня внимательно. Деньги банку отдавать нельзя. Это капля в море. Проценты сожрут всё, а квартиру всё равно заберут. Отца надо… изолировать.
— В прямом. Если мы докажем, что он был невменяем или действовал под давлением… Или если мы признаем сделку недействительной по другим основаниям. Но для этого нужно время. А банк времени не даст.
Он помолчал, барабаня пальцами по столу.
— Есть вариант. Мы можем переоформить квартиру. Задним числом это сделать сложно, но если мы создадим фиктивный долг… Допустим, ты заняла деньги у частного лица под расписку раньше, чем был взят кредит в банке. И в качестве обеспечения тоже выступала квартира. Тогда возникнет спор хозяйствующих субъектов, суды затянутся на годы. За это время мы что-нибудь придумаем с отцом.
— Какой фиктивный долг? У кого? — Ольга ничего не понимала в этих схемах, и они её пугали.
— У меня есть человек. Надежный. Он подпишет расписку, что ты заняла у него пять миллионов год назад. Мы подадим в суд, он наложит арест на квартиру быстрее банка. Банк встанет в очередь. Пока они будут грызться, ты будешь жить здесь.
Ольга смотрела на сына с сомнением.
— Денис, это же подлог. Это незаконно.
— А то, что сделал отец, законно? — жестко парировал сын. — Мама, речь идет о выживании. Либо ты теряешь всё и идешь жить в коммуналку на старости лет, либо мы боремся.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, требовательно. Ольга вздрогнула.
— Это, наверное, он, — прошептала она.
— Я открою. Сиди здесь.
Ольга слышала, как открылась дверь. Слышала голос Андрея — пьяный, агрессивный.
— Пусти! Это мой дом! Я имею право!
— Твоего здесь ничего нет, пап, — голос Дениса был ледяным. — Ты всё проиграл. Уходи, пока я полицию не вызвал.
— Ах ты щенок! Я тебя вырастил! Оля! Оля, скажи ему!
Раздался звук удара, глухой и страшный. Потом грохот падающего тела. Ольга выскочила в коридор. Андрей лежал на полу, держась за челюсть. Денис стоял над ним, потирая кулак.
— Ещё раз здесь появишься — убью, — спокойно сказал сын. — Вон.
Андрей, кряхтя, поднялся. Он посмотрел на сына, потом на Ольгу, выглядывающую из кухни. В его глазах была не ненависть, а пустота. Страшная, черная пустота человека, у которого выжгли душу.
