Сергей Борисович прошёл по квартире, постучал по стенам, взглянул на проводку и выдал: — Меня вызывали? На трёхмиллионный ремонт? Девушка, здесь работали максимум два человека: швабра и тряпка. Он составил акт — безжалостный, как рентген. И настал день суда. Коридор. Елка из пластиковых иголок.
Игорь и его мать — с папками, ором и лицами «сейчас мы ей покажем». Судья устало подняла глаза: — Истец, говорите. Олег заорал, будто забыл, что в суде стены из бетона: — Я всю душу вложил! Сделал евроремонт! Хочу справедливости! Свекровь подскочила: — Вот чеки! Вот! Мы всё сохранили! Судья взяла чек. — ИП «СтройПапа», кабель медный. 150 000.
— Двести мешков смеси? Вы что, бункер строили? Свекровь начала захлёбываться объяснениями. — Мы старались! Стены были кривые! Мы… мы… А Анна спокойно положила на стол папку. — Ваша честь, экспертиза. Судья пролистала.
Посмотрела на истцов так, что те сжались. — Истец. Вы в своём уме? Где здесь евро? Где три миллиона? И тут случилось главное.
Судья подняла один из чеков. — Этот ИП ликвидирован шесть лет назад. В зале повисла тишина. Потом свекровь вскрикнула, уронила таблетницу и завопила: — Это он!!! Сын меня заставил!!! Я не виновата!!! Он сказал: давай чеки, квартиру надо отсудить, долги у меня!!! Не сажайте меня!!! Олег побледнел.
Галина Павловна сдала его так, как сдают на допросе. Судья ударила молотком: — Иск отклонить. Материалы передать в прокуратуру. Следующий! Анна вышла на улицу.
Снег валил хлопьями. Позади, у крыльца, стоял Олег — без шапки, с видом человека, который только что проиграл войну, которую сам же и начал.
Его мать уже убежала, прикрываясь платком и визгом. Анна не остановилась. Граф ждал дома.
И новая жизнь — тоже. «Холодный закон вместо горячего скандала» Обычно после суда люди выходят с облегчением. Но иногда — с прозрением.
Анна вышла не просто победившей — вышла человеком, который наконец увидел масштаб попытки обмана. То, что казалось «странным поведением мужа», оказалось тщательно спланированным рейдерским захватом — только в бытовом масштабе. У Олега был комплекс строителя: он всегда завышал масштабы любого действия. Приклеил плинтус? «Это я пол спас». Забил гвоздь? «Ты бы без меня развалилась». Поэтому идея «сделать евроремонт на бумаге» стала для него идеальным сочетанием фантазии и глупости. Анна ехала домой на такси — снег заваливал дороги, будто город хотел закрыть все следы старого года.
Таксист болтал про трафик, про погоду, про то, что «женщинам жить тяжелее», и в какой-то момент посмотрел на Анну в зеркало: — На работе ругали? — спросил он, сочувственно.
