— Открытыми? — он встал, начал расхаживать по кухне. — Я что, закрытый? Я тебе всё рассказываю!
— Не всё, — тихо сказала я.
Он остановился, посмотрел на меня так, будто видел впервые.
— Про объектив, например. Сначала сказал, что коллега дал, потом я узнала, что ты его купил. Дорогой. А мне говорил, что денег нет даже на новые кроссовки.
— Римма, при чём тут объектив? Это рабочий инструмент. Без него я не могу нормально снимать.
— Тогда почему не сказал сразу? Почему соврал?
— Не соврал! — голос его повысился. — Просто не считал нужным отчитываться о каждой покупке. Я что, маленький? Мне разрешение спрашивать у жены?
Я молчала. В груди что-то сжалось, стало трудно дышать.
— Знаешь что, Римма, — продолжал он, — если ты хочешь быть бухгалтером, а не женой, то давай разойдёмся по углам. Заведи себе таблички, столбики. А я буду жить как нормальный человек.
Он вышел из кухни, хлопнув дверью. Я осталась сидеть за столом, глядя на остывший чай. Впервые за пять лет брака мне стало по-настоящему одиноко в собственном доме.
В банк я пошла оформлять справку для налоговой — работа фрилансера требует кучи бумажек. Очередь двигалась медленно, я листала журнал, когда услышала знакомый голос.
— Переводы на карту дочери оформляете? — спрашивал мужчина у операциониста.
Голос показался знакомым. Я подняла глаза и обмерла. За соседним окошком стоял Артём.
— Конечно, — ответила девушка-кассир. — На какую сумму?
Сердце ёкнуло. Сорок тысяч. Именно столько я дала ему на прошлой неделе — якобы на пластиковые окна в спальню. Мы долго обсуждали, что старые рамы совсем прохудились, что нужно менять до холодов. Я сняла деньги с депозита, который копила два года.
— Фамилия получателя? — спросила кассир.
— Зуева Анастасия Артёмовна.
Настя. Его дочь от первого брака. Девочке восемнадцать, она учится в Москве в дорогом институте. Артём постоянно жаловался, что бывшая жена требует слишком много денег на содержание дочери, что он едва сводит концы с концами.
А тут — сорок тысяч. Моих денег. Тех самых, что должны были пойти на наши общие окна.
Я сидела как громом поражённая, пока Артём оформлял перевод. Он был в хорошем настроении, даже подшучивал с кассиром. Расплачивался моими деньгами за дочь, которая звонила ему раз в месяц и то только когда что-то нужно было.
Когда он ушёл, я подошла к своему окошку на ватных ногах.
— Вы в порядке? — спросила операционистка. — Вы очень бледная.
— Нормально, — соврала я. — Просто устала.
Домой я добиралась как в тумане. В голове крутилось одно: он взял мои деньги и отдал чужому человеку. Без спроса, без объяснений. Соврал про окна, чтобы выманить деньги на дочь.
Вечером он вернулся с работы радостный.
— Римочка, как дела? Окна когда будем заказывать?
Я стояла у плиты, помешивала суп и молчала.
— Что случилось? — подошёл он ближе.
— Ничего, — сказала я, не оборачиваясь. — Просто думаю, а нужны ли нам новые окна. Может, старые ещё послужат.
— Как это не нужны? Мы же договорились!
Я обернулась и посмотрела ему в глаза.
