— Я устраиваю сцены? — Марина повернулась к свекрови. — Вы украли у нас полмиллиона рублей, а я устраиваю сцены?
Лидия Павловна theatrical вздохнула и опустилась на стул.
— Какие громкие слова. Украла. Я взяла взаймы у собственного сына. Это семейное дело, тебя оно не касается.
— Не касается? — голос Марины поднялся на октаву. — Это мои деньги тоже! Я их зарабатывала! Я от себя отрывала, экономила на всём, чтобы мы могли купить жильё!
— Ах, твои деньги, — свекровь презрительно усмехнулась. — Вечно ты о деньгах. А о семье подумать? Я растила Диму одна, всю жизнь на него положила. Имею право рассчитывать на помощь в старости.
— Помощь — это одно. А воровство — совсем другое!
— Как ты смеешь! — Лидия Павловна вскочила, её лицо побагровело. — Да я тебя, неблагодарную, в свой дом пустила! Кормлю, пою, а ты мне тут про воровство! Да ты должна на коленях благодарить, что я вообще позволила сыну на тебе жениться!
— Позволили? — Марина оторопела. — Вы позволили? Да с чего вы взяли, что ваше позволение вообще что-то значит?
— Димочка, — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает? Ты позволишь ей оскорблять родную мать?
Дима сидел, зажав голову руками. Он был похож на загнанного зверя, которому некуда бежать. Марина смотрела на него и чувствовала, как любовь, которую она к нему испытывала, трещит по швам.
— Дима, — позвала она тихо. — Скажи хоть что-нибудь. Защити меня. Или её. Но скажи хоть что-то.
Он поднял голову, посмотрел на жену, потом на мать. И промолчал.
Это молчание стало последней каплей. Марина выпрямилась, расправила плечи. В её глазах больше не было ни боли, ни обиды. Только холодная решимость.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Раз семейные дела меня не касаются, я выхожу из этой семьи. Лидия Павловна, вы правы. Это ваш дом. И ваш сын. Забирайте. А я уезжаю. Сегодня же.
— Марина! — Дима вскочил. — Ты что, с ума сошла? Куда ты поедешь?
— К маме. У неё хоть и однушка, но там меня никто не унижает и не обворовывает. А потом сниму квартиру. Одна. На свои деньги.
— Но…, но как же мы? Наши планы?
Марина посмотрела на него с грустной улыбкой.
— Наши планы твоя мать спустила в унитаз вместе с нашими деньгами. А «мы»… Какие мы, Дима? Ты выбрал сторону. И это не моя сторона.
Она развернулась и пошла в спальню собирать вещи. Лидия Павловна торжествующе хмыкнула.
— Вот и прекрасно. Не нужна нам тут карьеристка. Димочка, не переживай. Найдём тебе нормальную жену. Которая будет знать своё место.
Но Дима не слушал. Он смотрел, как Марина методично складывает в чемодан свои вещи. Смотрел и понимал, что теряет самое дорогое в своей жизни. И всё из-за собственной трусости.
Через час Марина стояла в прихожей с двумя чемоданами. Дима мялся рядом, не зная, что сказать. Свекровь демонстративно включила телевизор в гостиной — мол, недостойна невестка даже прощания. — Марина, может, одумаешься? — Дима сделал последнюю попытку. — Мы же любим друг друга.
