Пират замер. Он смотрел на нее. Потом поджал хвост, развернулся и медленно побрел в темноту, в сторону стройки за забором.
— Наконец-то, — пробормотала Тамара Игоревна, с отвращением оттирая пальто.
Дома она долго мыла руки. Потом включила «Алису», та поставила ей Вивальди, и Тамара Игоревна, выпив бокал очень дорогого вина, забыла об этом инциденте.
А Пират, видимо, нет.
…И вот теперь, в 3:14 ночи, он ломился в ее дверь на 14-м этаже.
Лай, переходящий в вой. И скрежет когтей по дорогой дубовой обшивке.
— Это сон, — решила Тамара Игоревна. — У меня галлюцинации от переутомления.
Она подошла к двери. В глазок ничего не было видно.
— Алиса, свет в прихожей! — рявкнула она.
Тишина. Никакой «Алисы».
— Алиса, черт тебя дери, включи свет!
Молчание. И только скрежет и вой за дверью.
Тамара Игоревна нажала на выключатель на стене. Свет не зажегся. Ни в прихожей, ни в спальне.
Она пошла на кухню. Панель «умного дома» на стене не горела. Темный, мертвый экран. Холодильник не гудел. Ионизатор воздуха молчал.
Ее «экосистема» накрылась медным тазом.
А лай становился все отчаяннее. И тут… сквозь щель под дверью, в квартиру потянулась тонкая, едкая струйка дыма.
Тамара Игоревна не была трусихой. В бизнесе она съела не одну собаку (простите за каламбур). Но тут ее сковал животный, первобытный ужас.
Она бросилась к двери. Замок с отпечатком пальца не работал. Электричество! Оно пропало.
Она нащупала аварийный ручной замок, повернула тяжелый механизм.
Рывком распахнула дверь.
На пороге, в клубах черного дыма, метался Пират. Он был не один. Весь этаж был в дыму.
Черный, густой, вонючий дым валил со стороны лифтового холла.
— Что… что случилось? — прошептала она.
Пират не стал ждать. Он вцепился зубами в подол ее шелкового халата и с силой, на которую в этой тощей собаке и рассчитывать было нельзя, потащил ее из квартиры.
— Пожар! — догадалась она. — Боже, пожар!
Она закашлялась. Дым уже забивал легкие.
— Алиса, пожарная тревога! — по привычке крикнула она в пустоту.
«Умный дом» молчал. Система оповещения молчала. Никаких сирен. Никакого пожаротушения.
Тамара Игоревна посмотрела на щиток «умного дома» в коридоре. Он был мертв.
А Пират тащил ее. Он не лаял, он хрипел, задыхаясь, и тянул ее в сторону лестницы. Не к лифтам, а к черной, аварийной лестнице.
Она, спотыкаясь, побежала за ним. Она ничего не взяла. Ни телефон, ни сумку, ни шкатулку с бриллиантами. Только вцепилась в грязную, вонючую шерсть пса, который оказался ее единственным поводырем в этом аду.
Они выбежали на лестницу. Дым был и здесь, но жиже. Сверху доносились крики.
— Сюда! Вниз! — хрипел Пират (или ей так казалось).
Она бежала. 14 этажей. В шелковом халате и меховых тапках. Рядом, перепрыгивая через ступеньки, несся грязный одноглазый пес.
Когда они вывалились на улицу, в холодную, мокрую ночь, она рухнула на асфальт.
Только тогда она обернулась.
Ее «Эдельвейс-Премиум» пылал. Не весь, но дым шел из окон на нескольких этажах. И ее 14-й, похоже, был эпицентром.
