Игорь налил себе вина, сделал глоток. — Я думал, ты поймёшь. Но если нет…
— Тогда решай сама, как дальше жить.
Она посмотрела на него долго, пристально, как на чужого. — Уже решила.
Через три дня она подписала все бумаги у нотариуса. Квартира официально стала её собственностью. Она шла домой, а в голове гремело: теперь всё зависит только от меня.
Но дома её ждала новая сцена.
Светлана Павловна сидела на кухне. Опять без приглашения. Перед ней — чашка чая, кусок пирога и довольное выражение лица.
— Вот и хозяйка явилась! — сказала с нажимом. — Как всё прошло у нотариуса?
— Нормально, — Марина поставила сумку. — Документы на мне.
— Отлично, — свекровь кивнула. — Тогда можем оформлять переезд.
— Наш, — улыбнулась она. — Я с Игорем уже всё обсудила.
Марина обернулась к мужу. Он стоял у окна, делал вид, что рассматривает дождь. — Игорь?
Он повернулся. — Мам, я просил подождать…
— Что подождать? — Светлана Павловна фыркнула. — Вы что, собираетесь оставлять меня в той сырости? У меня давление скачет!
Марина потерла лоб. — Ещё раз объясняю: квартира моя. Я туда перееду с Артёмом.
— Ты что, серьёзно думаешь бросить мужа? — свекровь вспыхнула. — Он же ради тебя всё!
Марина рассмеялась. Горько, коротко. — Ради меня? Он даже в магазин за хлебом не может выйти без ваших указаний.
Игорь резко обернулся. — Не перегибай!
— А что я перегнула? — Марина повысила голос. — Вы с матерью за моей спиной составляете бумаги, решаете, где я буду жить, а где — вы! Это как назвать, если не предательство?
Он замер, будто не ожидал этого слова.
— Я просто хотел, чтобы всем было лучше…
— А получилось, что всем — кроме тебя, — холодно ответила она. — Игорь, я устала.
— То, что, наверное, нам надо пожить отдельно.
Светлана Павловна всплеснула руками. — Вот до чего довела! Мой сын из-за тебя седой станет!
— Пусть, — Марина отвернулась. — Зато честный будет.
Она взяла с полки свой паспорт, сложила документы в папку и направилась в комнату. Сын уже спал. Она посмотрела на него — маленький, сжавшийся под одеялом, будто чувствовал всё это напряжение.
Не хочу, чтобы он рос среди криков и шантажа, — подумала Марина.
Она тихо закрыла дверь и вышла на кухню. — Завтра я съезжаю, — сказала спокойно. — А вы делайте, что хотите.
Светлана Павловна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Марина не слушала. Она просто пошла собирать вещи.
За стеной кто-то тихо ругался, что-то падало, хлопали дверцы. А она укладывала в чемодан только самое нужное — одежду, документы, детские рисунки.
К утру чемодан стоял у двери.
Игорь не вышел проводить.
К утру город застыл. Трамваи ехали медленно, как будто и они устали от людских дел. Марина стояла на остановке с чемоданом, сын кутался в шарф, смотрел на дорогу. На сердце было пусто — без злости, без жалости, просто тишина. Та самая, которая наступает, когда всё уже решено.
