Он сам говорил, что дорожки стирал лет пять назад, когда мамка его ещё жива была. Я представляю, какая живность в шерстяном ворсе живёт!
— Да-да, — вторила одной соседке другая, — мне Колька мой недавно рассказывал: он к Федьке за инструментом своим заходил, ну и по привычке, во дворе хозяина не найдя, направился в дом.
Так вот, зашёл Колька и обомлел: полы, говорит, чёрного цвета, занавески грязные, всё валяется, игрушки вповалку с обувью, постельное бельё прямо на полу лежит, а Людка на диване отдыхает, телевизор смотрит!
Колька ей замечание сделал, а она только огрызнулась. Мол, за своей следи.
А что за мной следить? У меня чистота дома идеальная!
***
Федор уехал, а дома так ничего и не изменилось, Люда как лежала на диване, так и продолжила лежать.
Вставала только изредка, чтобы приготовить детям что-нибудь поесть — уж очень раздражали Люду их просьбы:
— Мам, мы есть хотим. Мам… Ты слышишь?
— Поищите что-нибудь в холодильнике сами.
— Мам, там нет ничего. Готовить надо, всё сырое.
— Пожарь яйца, Владик. Ты уже взрослый, прекрати меня дёргать! Дай сериал досмотреть.
Закончились, мам, яйца…
— Идите, погуляйте. Досмотрю серию — приготовлю.
Владик и Полина послушно ушли на улицу.
Ангелина, соседка неблагополучного семейства, конечно, сплетни о Людмиле слышала, да и обстановку в доме своими глазами не раз видела.
Детей ей было жалко, поэтому она частенько ребят приглашала к себе и с удовольствием кормила.
Вот и сейчас, увидев брата и сестру у калитки, пригласила в гости.
— А мама что делает? — наливая чай, спросила Ангелина.
— Кино какое-то смотрит, — ответила Полинка, — она весь день у телевизора проводит.
— А вы как же?
— А мы, — серьёзно ответил Владик, — сами справляемся. Я готовить не умею, а то бы и без маминой помощи картошки бы пожарил!
— Любишь картошку? — поинтересовалась Ангелина.
Владик кивнул.
— Ну так, давайте, пожарим, это недолго.
***
Людмила досмотрела серию очередного сериала и огромным усилием воля заставила себя слезть с дивана.
Наскоро сварив макароны, слила воду, полила сверху их растительным маслом. Заглянула в шкаф — хлеба не оказалось. Идти в магазин было лень.
— Ничего, так пойдет! Макароны — это та же самая мука.
Выглянув на улицу из окна, детей Людмила не обнаружила.
— Куда делись? — вслух спросила женщина, — придётся идти искать. А то потом опять соседи скажут, что дети мои ходят и побираются.
Стояло лето, окна в домах были открыты. Людмила, проходя мимо ворот Ангелины, услышала голос сына.
Женщина разозлилась: так вот где они ошиваются! Рывком толкнув калитку от себя, Людмила прошла во двор, шикнула на собаку и зашла в дом.
Картина, которая предстала перед глазами Люды, её поразила: сын и дочь сидели за столом и жадно ели жареную картошку, запихивая руками ее в рот.
Хлеб откусывали огромными кусками, как будто боялись, что кто-то отберёт.
К Люде внезапно прошло сознание: она сама родных детей до такого довела!
***
