Ангелина Людмилу заметила:
— Подожди, пусть доедят. Пойдём-ка выйдем.
Женщины вышли на крыльцо. Люда немного помолчала и вдруг спросила:
— И часто они к тебе поесть приходят?
— Часто, Люд. Ты меня прости, может быть, слова мои тебя обидят… Но ты разве мать? Как ты можешь позволить детям голодать?
Федька твой жилы рвёт, чтобы семью из бедности вытянуть, а ты, вместо того, чтобы стать ему тылом и опорой, загоняешь его ещё глубже.
Ты не даёшь ему расправить спину, ты его по.зоришь, в конце концов! Люда, мы в деревне живём, опомнись!
— Не могу я, — зарыдала Людмила, — я не знаю что со мной происходит. Не могу я!
— Давай я тебе помогу? Я серьёзно. Пойдём, наведём у тебя дома порядок!
До позднего вечера Людмила и Ангелина работали. Работали тяжело и без отдыха, но результат обеих удовлетворил:
— Надо же, как чисто, — поразилась Люда, — приятно, и пахнет вкусно.
— Люд, ты просто прибирайся каждый день. Увидела, что дети игрушки не убрали — сразу собери. Не откладывай на потом.
А телевизор на время уборки лучше отключать. Сама знаю, оторваться от него очень сложно!
Федор вернулся и не поверил своим глазам: дома было чисто.
Люда вязала перед телевизором, а дети, опрятно одетые, делали рядом уроки.
Своё обещание Федор выполнил, купил стиральную машину жене.
Люда, конечно, не сразу, но постепенно втянулась, дом свой она больше до такого состояния никогда не доводила.
Федор по возможности помогал, дети тоже в стороне не оставались.
