— Я подписала документы на продажу дачи твоих родителей! — голос Марины звенел от напряжения, когда она ворвалась в кабинет нотариуса, где её муж Андрей и свекровь Галина Петровна уже сидели за столом с готовыми бумагами.
Нотариус поднял брови, его рука с ручкой замерла над документом. Андрей побледнел, а Галина Петровна медленно повернулась к невестке, и в её глазах блеснуло что-то хищное.
За три часа до этого Марина стояла у плиты и готовила обед, когда услышала телефонный разговор мужа из соседней комнаты. Он говорил вполголоса, но она уловила главное — сегодня в два часа, нотариус на Садовой, подпись на документах. Сердце екнуло. Какие документы? О чём речь?
Она вышла из кухни и застала Андрея заканчивающим разговор. Он увидел её и слегка напрягся, но тут же расслабил лицо, изображая непринуждённость.
— Кто звонил? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал обыденно.
— Мама. Просто болтали, — он отвел взгляд, притворяясь, что ищет что-то в телефоне.
Марина знала своего мужа семь лет. Она видела, когда он врал. Не прямо, но недоговаривал. И сейчас он явно что-то скрывал.
— Андрей, что за документы? Я слышала про нотариуса.
Он вздохнул, понимая, что отвертеться не получится.
— Марин, это семейное дело. Мама хочет переоформить дачу.
— Переоформить? На кого?
— На меня и Лизу, — он назвал свою младшую сестру. — Это же логично, мы её дети.
Марина почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. Семь лет она вкладывала силы, время и деньги в эту дачу. Когда они только поженились, участок представлял собой заросший бурьяном пустырь с покосившимся домиком. Галина Петровна тогда великодушно разрешила им «облагородить территорию». И Марина облагораживала.
Она помнила каждое посаженное дерево, каждую грядку, которую копала под палящим солнцем. Помнила, как на свою зарплату покупала саженцы элитных роз, которыми теперь любовалась свекровь, принимая комплименты от соседей. Помнила ночи без сна, когда поливала огород во время засухи, потому что Андрей работал допоздна, а Галина Петровна жаловалась на больную спину.
— То есть дача, в которую я вложила столько сил, будет принадлежать только тебе и твоей сестре? А если с нашим браком что-то случится?
— Марина, ты о чём? Какие ещё «если»? Это имущество моей семьи. Мама имеет право распоряжаться им, как хочет.
— Твоей семьи? — она почувствовала, как что-то внутри оборвалось. — А я, получается, не семья? Семь лет брака, и я всё ещё чужая?
— Не передёргивай. Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
Но она не понимала. Вернее, только сейчас начала понимать. Для Галины Петровны она всегда оставалась чужачкой, девушкой, которая «увела» её драгоценного сына. А Андрей… Андрей никогда не вставал на её защиту. Когда свекровь при гостях замечала, что «Мариночка у нас не умеет готовить борщ так, как надо», он молчал. Когда она «забывала» поздравить Марину с днём рождения, но требовала грандиозных поздравлений для себя, он пожимал плечами: «Ну мама же, что ты хочешь».
