— Была ваша, — спокойно ответила Марина, доставая из сумки документы. — Вот копия договора купли-продажи. Заверена нотариально час назад. На основании доверенности, которую вы сами мне выдали.
Она положила бумаги на стол. Нотариус, оправившись от изумления, взял документы и начал внимательно их изучать.
— Действительно, — произнёс он после паузы. — Сделка оформлена корректно. Доверенность действительна. Госпожа Сомова, — он обратился к Галине Петровне, — участок больше не является вашей собственностью.
Андрей сидел, не в силах произнести ни слова. Он смотрел то на мать, то на жену, и в его глазах читался шок.
— Марина, ты что наделала? — наконец выдавил он. — Это же… это же мамина дача! Как ты могла?
— Так же, как вы могли семь лет пользоваться моим трудом, а потом решить, что я недостойна быть совладельцем. Так же, как твоя мама могла при каждом удобном случае напоминать мне, что я здесь чужая.
Галина Петровна опустилась на стул. Её лицо стало серым.
— Я тебя в дом привела… Сына тебе доверила…
— И каждый день давали понять, что это одолжение, за которое я должна расплачиваться. Готовкой, уборкой, уходом за садом. Помните, как вы сказали подруге по телефону, думая, что я не слышу? «Маринка у нас как работница, зато бесплатная».
— Нет, Галина Петровна. Вы сказали то, что думаете. И знаете что? Деньги от продажи я передам вам. Всю сумму, до копейки. — Марина достала из сумки расписку. — Вот реквизиты вашего счёта, я переведу, как только поступят средства от покупателя. Это больше, чем стоила дача, когда я начала её облагораживать. Считайте, что вы неплохо заработали на моём труде.
— Я не хочу денег! Я хочу свою дачу! — голос свекрови сорвался на крик.
— А я семь лет хотела быть частью семьи, а не бесплатной прислугой. Но вы сделали свой выбор. Я сделала свой.
Марина повернулась к Андрею.
— Документы на развод я подам завтра. Можешь остаться с мамой, раз она для тебя важнее. Квартира съёмная, договор на моё имя, так что к концу месяца освободи её, пожалуйста.
— Марина, постой… Давай поговорим… — Андрей встал, но она уже шла к двери.
— Говорить надо было раньше. Когда твоя мать называла меня «пустоцветом» за то, что у нас пока нет детей. Когда она приходила к нам домой без приглашения и критиковала всё, от моей причёски до выбора штор. Когда она на твой день рождения подарила тебе путёвку на двоих на курорт, специально уточнив, что вторая — для неё, а не для меня. А ты молчал. Всегда молчал.
Она вышла из кабинета, оставив за спиной мёртвую тишину. На улице светило солнце, и Марина вдруг почувствовала, как с плеч упал невидимый груз, который она тащила все эти годы.
Телефон начал разрываться от звонков уже через пять минут. Андрей, Галина Петровна, потом Лиза, потом снова Андрей. Она не отвечала. Вместо этого она зашла в кафе, заказала себе большой капучино и кусок шоколадного торта — впервые за долгое время не думая о том, что скажет свекровь про её фигуру.
