— Ты не принял решение. Ты прогнулся под свою маму. И сделал это за моей спиной, — отчеканила она. — Ты предал меня, Олег.
Он отвернулся к окну. Плечи его поползли друг к другу, будто пытались спрятаться от ее слов.
— Не говори глупостей. Никто тебя не предавал. Просто будь выше этого.
В ту ночь они впервые спали в гостиной. Диван оказался жестким и неудобным. Скрипучая пружина всю ночь впивалась Марине в бок. Из-за стены, из их бывшей спальни, доносился приглушенный звук работающего телевизора — Тамара Павловна, уложив невидимого пока Вадика спать, смотрела сериал. Олег отвернулся к стене и делал вид, что спит. Марина лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, и чувствовала себя бездомной в собственной квартире. Ощущение дома, уюта, безопасности испарилось без следа.
Вадим материализовался на следующий день к обеду. Он не пришел, а именно материализовался — тихий, бледный, с потухшим взглядом. Он действительно выглядел как человек в беде. Марина даже на мгновение почувствовала укол совести. Может, и правда, она была слишком резка?
Этот укол прошел через два часа. Придя в себя после «дороги» (от маминой квартиры до их дома было сорок минут на метро), Вадим преобразился. Он вышел из комнаты в шортах и майке-алкоголичке, прошествовал на кухню, открыл холодильник, окинул содержимое хозяйским взглядом и вынес вердикт:
— А есть что-нибудь нормальное? Не бульон. Мясо какое-нибудь.
Марина, которая в этот момент пыталась работать за ноутбуком за кухонным столом — единственным столом в квартире, кроме того, что остался в «его» комнате, — подняла на него глаза.
— А, да. Привет, — он небрежно махнул ей рукой и продолжил инспекцию. — Олег говорил, ты готовишь хорошо. Сделай котлет, что ли.
Марина медленно закрыла крышку ноутбука. Звук показался оглушительным в тишине кухни.
— Я не буду делать тебе котлет, Вадим. В морозилке есть пельмени. Можешь сварить себе сам.
Он посмотрел на нее с искренним недоумением. Как будто она предложила ему построить адронный коллайдер.
— В смысле, сам? Я гость.
— Ты не гость, Вадим. Ты теперь здесь живешь. В моей спальне. Так что привыкай к самообслуживанию.
Он фыркнул, но спорить не стал. Хлопнул дверцей холодильника, прошаркал обратно в комнату. Через десять минут оттуда полилась громкая музыка. Басы отдавались в полу и стенах.
Так началась их новая жизнь. Жизнь в коммуналке, где один из жильцов был царем, а остальные — его челядью. Вадим не искал работу. Он спал до обеда, потом играл в компьютерные игры, слушал музыку, смотрел фильмы. По вечерам к нему иногда приходили такие же мутные друзья. Они сидели на кухне, пили пиво, оставляя после себя гору бутылок и шелухи от фисташек.
Олег на все увещевания Марины отвечал одно: «Потерпи, он адаптируется». Тамара Павловна, зачастившая к ним с «проверками» и кастрюльками для «бедного мальчика», во всех грехах винила Марину.
