— Ты его не приняла, вот он и не может в колею войти! — говорила она, протирая пыль с телевизора в комнате Вадима. — Нужно лаской, заботой! Ты же женщина, должна быть мудрее!
Марина чувствовала, как сходит с ума. Она стала плохо спать. Постоянный шум, отсутствие личного пространства, вечное напряжение. Она приходила с работы и не хотела идти домой. Иногда она просто сидела в машине во дворе по полчаса, собираясь с силами, чтобы войти в этот ад. Она похудела, под глазами залегли тени. Олег этого будто не замечал. Или не хотел замечать. Он все больше отдалялся, проводя вечера либо за своим компьютером в наушниках, либо в комнате у брата за разговорами «за жизнь».
Они с Мариной почти перестали общаться. Весь их диалог сводился к бытовым фразам. Она чувствовала, как их брак рассыпается на куски, как песочный замок под волной. И волну эту запустил он сам.
Прошел месяц. Ровно тридцать один день кошмара. В субботу утром Марина проснулась от особенно громкой музыки из-за стены. Было восемь утра. Она толкнула Олега.
— Олег. Сделай что-нибудь. Сегодня суббота, я хочу спать.
Он промычал что-то нечленораздельное и натянул подушку на голову. Марина встала, накинула халат и решительно пошла к двери бывшей спальни. Она постучала. Раз, другой. Музыка не становилась тише. Тогда она просто открыла дверь.
Картина, которую она увидела, была апофеозом всего происходящего. Посреди комнаты на полу валялись пустые бутылки, коробки из-под пиццы. На ее туалетном столике стоял грязный стакан. Сам Вадим спал на их бывшей кровати, раскинув руки. А рядом с ним, под тем самым пледом из коробки, спала какая-то девица.
Марину накрыло. Это была та самая последняя капля. Она молча вышла, прошла на кухню и начала методично собирать в большой мусорный мешок все, что принадлежало Вадиму и находилось за пределами его комнаты: грязные носки под диваном, кружку на подоконнике, куртку на вешалке в прихожей.
Олег вышел на шум. Увидел, чем она занимается, и его лицо исказилось.
— Ты что делаешь? Совсем с ума сошла?
— Я? — она истерически рассмеялась. — Это я сошла с ума? Олег, он привел в нашу кровать, в НАШУ, бабу! Ты считаешь это нормальным?
— Он молодой парень, ему нужна личная жизнь, — начал было Олег, но даже до него, кажется, начало доходить все уродство ситуации.
— Личная жизнь? Прекрасно! Пусть устраивает ее где-нибудь в другом месте! Я даю тебе срок до завтрашнего вечера. Чтобы его и его вещей здесь не было. Иначе отсюда уйду я.
Она посмотрела ему прямо в глаза. В этот раз она не шутила. И он это понял. В его взгляде промелькнул страх.
Весь день в квартире висело тяжелое молчание. Тамара Павловна, вызванная Олегом в качестве тяжелой артиллерии, приехала к вечеру. Она пыталась давить на жалость, на совесть, на чувство долга.
— Ты рушишь семью, Марина! Хочешь, чтобы мой сын родного брата на улицу выгнал зимой? У тебя сердца нет!
