Лена замерла. Тамара Петровна всегда была ей как вторая мама. Даже в самые тяжёлые дни развода звонила, спрашивала, всё ли в порядке.
— Сегодня утром. Я… я не знаю, что делать.
В больнице Тамара Петровна лежала бледная, но в сознании. Увидев Лену, протянула слабую руку.
— Леночка… прости нас, дураков…
— Тише, тёть Тамар, не надо, — Лена села рядом, взяла её ладонь.
— Ты хорошая девочка. А мы… мы тебя обидели. Серёжа мой… он теперь понял. Поздно понял.
Лена посмотрела на Сергея, стоявшего в дверях. Глаза у него были мокрые.
— Я всё поняла, тёть Тамар. Выздоравливайте. Я буду приезжать.
Она осталась до вечера. Держала свекровь за руку, разговаривала с врачами, принесла фрукты, оплатила палату повышенной комфортности. Сергей молчал, только смотрел.
Когда они вышли в коридор, он тихо сказал:
— Спасибо. Ты не обязана была.
— Я не для тебя, — ответила Лена. — Для неё.
— Я знаю. Просто… я всё равно благодарен.
Она посмотрела на него долго. Потом тихо сказала:
— Сергей, ты хороший человек. Где-то глубоко внутри. Просто ты слишком долго верил, что счастье измеряется деньгами. А оно не измеряется. Прощай.
И ушла. На этот раз — навсегда.
Но жизнь, как всегда, готовила ещё один поворот. И на этот раз он коснётся не только Сергея, но и самой Лены…
Тамара Петровна выписалась из больницы через три недели, окрепла, даже снова начала печь свои знаменитые пирожки с капустой. Лена приезжала к ней раз в две недели: привозила фрукты, хорошие лекарства, просто сидела за столом и пила чай с мятой. Сергей в эти дни старался быть на работе или уходил гулять. Они не разговаривали. Только здоровались и прощались.
Лена жила своей жизнью. Фирма росла: теперь в офисе работали уже шестеро, а среди клиентов появились две крупные компании. Она купила квартиру побольше, с террасой и видом на парк, завела собаку — золотистого ретривера по кличке Марс. По вечерам они гуляли вдоль реки, и Лена ловила себя на мысли, что впервые за много лет чувствует себя дома в собственной шкуре.
С Артёмом всё тоже складывалось. Он не торопиться не любил, говорил: «У нас всё впереди». Они путешествовали — сначала по России, потом в Португалию, потом в Японию. Он учил её кататься на сноуборде, она его — готовить настоящий украинский борщ по маминому рецепту. И каждый раз, когда он обнимал её на рассвете в чужом городе, Лена понимала: вот оно, настоящее.
А потом случилось то, чего никто не ждал.
В один из майских вечеров Лена вернулась домой и увидела у подъезда знакомую фигуру. Сергей стоял с букетом белых пионов — её любимых — и выглядел непривычно собранным. Не тот помятый, потерянный человек из больничного коридора, а будто снова тот самый парень, с которым она когда-то гуляла по ночной Москве.
— Можно поговорить? — спросил он спокойно.
Лена кивнула. Они сели на скамейку в парке напротив дома.
— Я не буду просить вернуться, — начал он сразу. — Понимаю, что это бессмысленно. И не имею права. Просто… хотел сказать спасибо. И извиниться. По-настоящему.
Она молчала, глядя на него.
