— Оля, ты что, серьёзно? — голос Галины Петровны в трубке дрогнул, но тут же стал твёрже. — Это как это я чужой человек? Я мать твоего мужа! Я имею полное право прийти к своему сыну, когда захочу!
Ольга стояла посреди кухни, прижимая телефон к уху, и смотрела на новые ключи, лежавшие на столе. Они ещё пахли металлом и свежей смазкой. Вчера мастер ушёл, а она впервые за долгое время выдохнула спокойно — будто сняла с плеч тяжёлый рюкзак, который таскала годами.
— Галина Петровна, — сказала она, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Я не против, чтобы вы виделись с Сергеем. И с внуками. Но приходить каждый день, без звонка, врываться в восемь утра, когда мы ещё спим, перекладывать мои вещи, критиковать, как я готовлю, как воспитываю детей… Это уже слишком.
В трубке повисла пауза. Потом раздалось тяжёлое дыхание.
— Ты мне сейчас будешь указывать, когда я могу видеть собственного сына? — голос свекрови стал выше, почти визгливым. — Это мой сын! Я его родила, вырастила! А ты кто такая, чтобы мне двери закрывать?
Ольга закрыла глаза. В голове всплыли десятки утренних картин: Галина Петровна открывает дверь своими ключами, проходит в квартиру, будто это её собственная, ставит сумку на стол и сразу начинает: «Ой, Оленька, а почему у вас опять пыль на подоконнике?», «Ой, а это что за каша? Дети такое не едят, у меня Серёжка в детстве…», «Ой, а почему ты Лизе косички так заплетаешь? У меня по-другому было…»
Каждый день. Иногда два раза в день. Без предупреждения. Как будто у Ольги и её семьи нет права на личное пространство.
— Я не закрываю двери для Сергея, — тихо ответила Ольга. — И не для вас, как для бабушки. Но я хочу, чтобы вы звонили заранее. Чтобы мы могли встретиться, когда удобно всем. А не когда вы решили, что вам одиноко или нужно проверить, как мы живём.
— Одиноко? — переспросила Галина Петровна с сарказмом. — Это ты мне сейчас про одиночество рассказываешь? Я одна осталась после смерти мужа, а вы тут в своей квартире живёте, как в крепости!
Ольга почувствовала, как в горле встал ком. Да, свекор умер три года назад. Да, Галина Петровна осталась одна в своей двухкомнатной квартире на другом конце города. Но это не давало ей права превращать их дом в проходной двор.
— Я понимаю, — сказала Ольга, стараясь не сорваться. — Правда понимаю. Но мы тоже люди. У нас своя жизнь, свой ритм. Дети, работа, домашние дела. Я не могу каждый день быть готовой к приёму гостей.
— К приёму гостей? — Галина Петровна почти кричала. — Это я гость в доме своего сына?!
Ольга вздохнула и положила трубку. Просто нажала отбой. Впервые за все годы. Руки дрожали. Она стояла посреди кухни, смотрела на новые ключи и понимала: назад дороги нет.
Вечером, когда Сергей вернулся с работы, она встретила его в коридоре. Он снял куртку, поцеловал её в щёку, как всегда, и сразу пошёл на кухню — дети уже кричали «папа пришёл!».
— Серёж, — позвала Ольга тихо. — Нам надо поговорить.
Он обернулся, нахмурился — сразу почувствовал, что что-то не так.
