Ольга взяла его за руку и отвела в спальню, подальше от детских ушей.
— Я поменяла замки, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Вчера.
— Потому что твоя мама приходила каждый день. Иногда по два раза. Без звонка. В восемь утра. В выходные. Я больше не могу.
Он провёл рукой по волосам, как всегда, делал, когда нервничал.
— Оля, ну… она же мама. Она скучает. Ей тяжело одной.
— Я знаю, — кивнула Ольга. — И мне её жаль. Правда. Но она переходит все границы. Она не просто приходит в гости — она приходит контролировать. Перекладывает мои кастрюли, выбрасывает мои специи, потому что «так неправильно», воспитывает детей вместо меня, говорит Лизе, что я её плохо одеваю… Серёж, я чувствую себя чужой в собственном доме.
Сергей сел на кровать, опустил голову.
— Я поговорю с ней, — сказал он тихо. — Обещаю. Я уже сто раз говорил, но в этот раз серьёзно.
— Ты говорил, — Ольга села рядом. — И она кивала, и обещала, и через день всё по-старому. Я не хочу больше ждать, пока ты найдёшь в себе силы сказать ей «нет». Я сделала это сама.
Он поднял на неё глаза — в них было смятение.
— И что теперь? Она звонила мне сегодня. Плакала. Говорила, что ты её выгнала. Что я теперь должен делать?
— Ты должен выбрать, — сказала Ольга спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Либо ты поддерживаешь меня и свою семью, либо продолжаешь позволять своей маме разрушать наш дом. Я больше не буду терпеть.
Сергей молчал долго. Потом встал, подошёл к окну, посмотрел на тёмный двор.
— Я не хочу её обижать, — сказал он глухо. — Она одна. После папы…
— Я знаю, — Ольга подошла и обняла его сзади. — И я не прошу тебя её обижать. Я прошу уважать нас. Наш дом. Наши правила.
Он кивнул, но в его движениях не было уверенности. Ольга понимала: он снова попытается усидеть на двух стульях. Как всегда.
На следующий день Галина Петровна пришла сама.
Ольга открыла дверь по домофону, думая, что это курьер. А когда увидела свекровь с сумкой в руках, стоящую у подъезда, сердце ухнуло вниз.
— Открывай, Оля, — сказала Галина Петровна в домофон. — Я к вам.
— Галина Петровна, — ответила Ольга твёрдо. — Я вчера всё сказала. Пожалуйста, звоните заранее.
— Ты что, серьёзно не пустишь меня? — голос свекрови стал громче. — Я мать Сергея!
— Я не пускаю вас без звонка, — повторила Ольга. — Это мой дом. И я имею право решать, кого пускать, а кого нет.
В домофоне послышался тяжёлый вздох, потом тишина. Ольга стояла у двери, прижавшись лбом к холодной стене. Она знала, что сейчас начнётся.
Через десять минут раздался звонок в дверь. Сергей.
Ольга открыла. Он стоял в коридоре, бледный, с телефонном в руке.
— Мама внизу, — сказал он тихо. — Плачет. Говорит, что ты её выгнала на улицу.
— Она пришла без звонка, — ответила Ольга. — Я её не выгоняла. Я просто не пустила.
— Оля… — он посмотрел на неё с мольбой. — Ну что тебе стоит? Открой. Я поговорю с ней.
— Нет, — сказала Ольга. — Это уже не просто визит. Это война. И если ты сейчас спустишься и приведёшь её наверх, значит, ты выбрал её сторону.
