Сергей смотрел на неё, как на чужую.
— Ты ставишь меня перед выбором? Между тобой и мамой?
— Нет, — Ольга покачала головой. — Я ставлю тебя перед выбором между прошлым и будущим. Между своей мамой и своей семьёй. Мы — твоя семья, Сергей. Я и дети. А не она.
Он молчал. Потом медленно повернулся и пошёл к лифту.
Ольга закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Слёзы текли сами собой.
Она не знала, что будет дальше. Вернётся ли он один. Или приведёт мать. Или вообще не вернётся.
Но одно она знала точно: назад она не отступит.
Через час раздался звонок. Сергей.
— Я внизу, — сказал он тихо. — Один. Можно подняться?
Ольга открыла дверь. Он вошёл, поставил в коридоре пакет — там были продукты, которые просила Галина Петровна.
— Я отвёз её домой, — сказал он, не глядя в глаза. — Она плакала всю дорогу. Говорила, что я предатель. Что ты меня против неё настроила.
— Я сказал ей, — продолжил он, — что если она хочет видеть нас, то будет звонить заранее. И приходить, когда мы пригласим. Иначе… иначе я сам не буду её пускать.
Он поднял глаза. В них была боль. Но и решимость.
— Прости, что так долго не мог это сказать.
Ольга обняла его. Он прижал её к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет.
— Спасибо, — прошептала она.
Но в глубине души она знала: Галина Петровна так просто не сдастся. Это был только первый раунд.
А впереди ждал настоящий бой…
— Ты что себе позволяешь, Ольга? Это мой сын, и я буду приходить к нему, когда захочу! — Галина Петровна стояла на лестничной площадке, сжимая в руке сумку так, что костяшки пальцев побелели.
Ольга открыла дверь лишь на цепочку. За спиной уже слышались шаги Сергея — он бежал из комнаты, натягивая на ходу свитер.
— Мам, мы же договорились, — сказал он, подойдя к жене и мягко, но твёрдо отодвигая её в сторону. — Ты звонишь, мы договариваемся о времени. Так будет лучше всем.
Галина Петровна посмотрела на сына так, будто он ударил её по лицу.
— Лучше всем? — переспросила она дрожащим голосом. — А мне, значит, хуже? Я теперь должна просить разрешения попасть в дом, где вырос мой сын?
— Мам, это уже не тот дом, где я рос, — Сергей говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. — Это наш с Олей дом. Наш с детьми. И здесь другие правила.
— Правила? — свекровь горько усмехнулась. — Это ты мне сейчас про правила рассказываешь? Я тебе пелёнки стирала, ночи не спала, а теперь я чужая?
Ольга молчала. Она знала: любое её слово сейчас будет использовано против неё. Лучше пусть говорит Сергей.
— Мам, ты не чужая, — он вздохнул. — Ты бабушка Лизы и Миши. Ты моя мама. Но ты не хозяйка в этой квартире. Хозяйка — Оля. И если она говорит, что ей тяжело, когда ты приходишь без предупреждения, значит, я должен это уважать.
Галина Петровна перевела взгляд на невестку. В глазах — смесь обиды и злости.
— Значит, всё-таки она тебя против меня настроила.
