Замелькали кадры: вот Лизонька ест мороженое, вот бабушка качает её на качелях, вот они вместе лепят что-то из пластилина в субботу вечером.
Подпись: «Моё главное счастье, моя радость».
— Она все выходные провела с ними, — Вера прикусила губу, чтобы не расплакаться. — К нам заехала на десять минут! А там — идиллия.
Слава, Павлику всего год. Он её внук. Твой сын. Почему такое отношение к нему?
Слава молчал — сказать ему было нечего.
Он неожиданно вспомнил, как в прошлом месяце мать позвонила среди ночи, потому что у неё «сломался кран и всё заливает», и он, бросив всё, поехал через полгорода устранять аварию.
Вспомнил, как закрывал микрозайм матери, который та взяла, чтобы купить Ирине новый телефон на день рождения.
Вспомнил, как каждые выходные в мае он пахал в деревне на огороде, пока сестра с дочкой загорали на шезлонгах.
— Давай попросим маму еще раз, — неуверенно предложил Слава. — Я поговорю с ней, объясню, что это вопрос здоровья, а не прихоть.
Вера ничего не ответила. Она прекрасно знала, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Разговор состоялся во вторник вечером.
Слава поставил телефон на громкую связь, чтобы Вера слышала всё сама.
— Мам, привет. Слушай, тут такое дело…
Вере нужно ходить в спортзал по медицинским показаниям. Спина совсем плохая…
— Ой, Славик, ну какой спортзал? — голос Надежды Петровны в динамике звучал бодро, на фоне слышался смех Лизоньки. — Пусть дома зарядку делает.
Меньше булок надо есть, тогда и спина болеть не будет.
— Мам, это не обсуждается. Врач назначил курс тренировок и массажа.
Ты не могла бы сидеть с Павликом во вторник и четверг с шести до восьми? Я буду заезжать за тобой.
В трубке наступила тишина.
— Славочка, ты же знаешь мой график. Я Лизоньку из сада забираю в пять. Потом у нас дополнительные занятия, потом мы идем гулять в парк.
Ирина работает допоздна, она на меня рассчитывает.
Я не могу бросить ребенка ради того, чтобы твоя Вера на тренажерах скакала!
— Мам, Паша — тоже твой внук. Ему тоже нужно внимание. Ты его видишь раз в месяц!
— Не начинай, пожалуйста. Лизонька — девочка, она ко мне тянется, она меня любит.
А Паша еще маленький, он ничего не понимает. Подрастет — будем общаться.
А сейчас мне некогда, мы рисовать сели.
Слава медленно положил телефон на стол.
— Ты это слышал? То есть мой сын должен заслужить её внимание?
Дорасти до определенного уровня, чтобы бабушка соизволила обратить на него внимание?
— Вер, я не знал, что она так ответит…
— А я знала! — Вера сорвалась на крик. — Я знала это с того самого дня, когда мы выписывались из роддома, а она опоздала на два часа, потому что Лизоньке нужно было срочно купить новые колготки!
Слава, мне не обидно за себя. Мне плевать, что она считает меня толстой или ленивой.
Мне обидно за Пашку. Он вырастет и будет спрашивать: «Мама, а почему бабушка Надя всегда с Лизой, а со мной — никогда?»
И что я ему скажу? Что его тетя — любимая дочка, а его папа — просто кошелек и бесплатный мастер на все руки для родной матери?
