— Лида, ты чего сидишь как неживая? Ой, только не говори, что у тебя мигрень разыгралась!
Дорогая, такой болезни не существует, ее ушлые врачи выдумали, чтобы побольше денег с народа вытянуть!
Работала бы нормально — и болеть некогда было бы.
А так — сидишь тут, мамочку свою слушаешь, деградируешь.
— Рома, ей правда плохо, — попыталась вмешаться Мария Дмитриевна.
— А я вас не спрашивал! — Рома резко повернулся к теще. — Вы лучше скажите, куда делись вчерашние триста рублей, которые я на хозяйство оставлял?
Я список писал: хлеб, молоко, масло по акции в «Пятерочке». Специально подчеркнул — по акции!
— Купила я всё, Рома, — Мария Дмитриевна подошла к холодильнику и открыла его. — Вот молоко, вот масло. Осталось сорок рублей, они в прихожей на тумбочке лежат.
Рома встал, подошел к холодильнику и начал бесцеремонно передвигать банки.
— Это что? — он вытащил пачку масла. — Я же сказал — по акции! Тут ценник другой. Вы специально берете дороже, чтобы разницу себе в карман положить?
— Господь с тобой, Рома! — всплеснула руками женщина. — Акция закончилась еще утром. Пришлось брать такое. Не без масла же кашу варить.
— Пришлось ей… — Рома швырнул пачку обратно на полку. — Вы меня за д. рака держите?
Думаете, я не знаю, как вы, пенсионерки, крутитесь?
Прячете деньги под матрас, а жалуетесь, что лекарства дорогие, а сами на миллионах спите?
Лида, ты посмотри на нее! Она же нас обкрадывает на ровном месте!
— Мама не прячет деньги, Рома, — тихо отозвалась Лида, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Зачем ты опять начинаешь? Чего ты ее всегда дергаешь?
— Затем, что порядок должен быть! — Рома еще раз ударил кулаком по столу. — В этом доме только я один думаю о завтрашнем дне.
Если бы не моя практичность, вы бы давно по миру пошли.
Кто кран починил в прошлый четверг? Я!
Кто договорился за полцены обои в коридоре переклеить? Я!
А вы только потребляете.
Одна вечно больная, другая — просто хитро…!
Мария Дмитриевна отвернулась к плите, плечи ее мелко задрожали.
— Я весь день убираю, готовлю, стираю… Ром, имей совесть. Я копейки лишней не возьму.
— Рассказывайте сказки в другом месте, — Рома прошел к раковине и брезгливо посмотрел на мокрую губку. — Посмотрите на это! Губка гниет в воде. Это же бактерии!
Вы хотите, чтобы мы тут все загнулись? Чистота — это не просто тряпкой возить, это технология.
Но вам же лень. Вам проще прикинуться бедной овечкой и ныть, что с вами тут плохо обращаются…
Он повернулся к Лиде, которая уже не скрываясь плакала, закрыв лицо ладонями.
— И ты хороша. Сидишь, жалеешь ее. А вспомни, как ты в первый год нашей жизни мою заначку нашла?
Помнишь, какой скан.дал закатила?
«Ой, Ромочка, как ты мог, мы же семья!»
А я тогда на черный день откладывал, на твое же лечение, между прочим!
И что теперь? Чего ты мать свою за заначки не долбаешь?!
Я теперь во всем виноват, а твоя мама — святая?
Да она хитрее меня в сто раз!
Лида вспомнила про ту заначку. Пятьдесят тысяч, аккуратно спрятанные в старом нерабочем системном блоке.
