Она тогда случайно наткнулась на них.
Обидно было не от самого факта сокрытия, так сказать, а от того, что Рома каждый день считал копейки на проезд, заставляя ее отчитываться за каждый купленный йогурт.
Тогда он вывернул всё так, будто она — транжира, которой нельзя доверять семейный бюджет.
Она простила. Думала, что это просто его стр. ах перед бедностью.
Рома подошел к кастрюле, стоящей на плите, открыл крышку и понюхал содержимое.
— Жир один. Опять свинину взяли самую дешевую? Я же просил говядину!
Лиде нельзя жирное, у нее печень ни к черту.
Вы её в могилу свести хотите своей готовкой?
— Говядина стоит в три раза дороже, — прошептала Мария Дмитриевна. — Ты сам сказал в понедельник: «Экономим на всём».
— Экономить надо с умом, а не за счет здоровья! — Рома выплеснул половник супа обратно в кастрюлю, брызги полетели на чистый кафель. — Бестолковые.
Абсолютно бестолковые женщины. Я вообще не понимаю, как вы до меня жили?!
У Лиды перед глазами поплыли черные круги. В кухне стало невыносимо душно.
— Рома, пожалуйста… замолчи, — она попыталась встать, но ноги были как ватные.
— А чего это я должен молчать? — Рома распалялся всё сильнее. — Я работаю, я приношу деньги, я содержу эту бога.дельню! И я имею право говорить правду!
Вы живете припеваючи исключительно за мой счет!
Мария Дмитриевна, признайтесь честно: где вы спрятали те деньги, которые остались от продажи дачи вашего брата?
Я знаю, что там была у вас доля!
— Какая дача, Рома? — Мария Дмитриевна обернулась. — Брат продал её пять лет назад, чтобы долги сына закрыть.
Мне там ни копейки не досталось!
— Ну конечно! — Рома хлопнул в ладоши. — Так я и поверил.
Прячете. Всё прячете. А я тут, как проклятый, экономлю.
Бессовестная вы женщина. Ленивая и бессовестная!
Лида охнула и начала медленно оседать на пол.
— Лида! — Мария Дмитриевна бросилась к дочери, оттолкнув Рому.
— Ой, началось, — Рома сложил руки на груди, наблюдая за суетой. — Очередной приступ, прям по расписанию.
Как только припрут к стенке — сразу в обморок. Очень удобно.
— Уйди отсюда! — крикнула мать, пытаясь удержать обмякшее тело дочери. — Уйди, и.род, пока я гр.еха на душу не взяла!
Рома фыркнул, развернулся и вышел в коридор.
— Пойду в комнату. А ты, Лида, подумай, с кем ты живешь и кто тебя на самом деле обманывает. Твоя мать тебя за нос водит, а ты и рада.
Дверь в спальню закрылась с тем же характерным грохотом.
Мария Дмитриевна, всхлипывая, прикладывала холодное полотенце ко лбу Лиды.
— Доченька, потерпи… Сейчас полегчает… Господи, за что же нам это?
Потолок кухни медленно вращался, в голове набатом стучала одна мысль: он никогда не изменится.
И почему они с мамой его терпят? Зачем им такой мужчина в семье?
Мама, хозяйка квартиры, вынуждена прогибаться перед зятем…
В коридоре снова послышались шаги Ромы. Он приоткрыл дверь спальни и высунул голову.
— И чай перестаньте каждый день заваривать!
Я сколько раз говорил, чтобы вы в таких количествах заварку не тратили!
Я что, каждые две недели пачку покупать должен?
