Они делали ремонт вместе, клеили обои, выбирали плитку. Она вложила в этот дом всю душу, каждую заработанную копейку.
А теперь оказалось, что она здесь — на птичьих правах? Приживалка, которой милостиво разрешают жить, пока она не создает проблем?
На кухню зашел муж. Открыл холодильник, достал колбасу. Лида даже не повернула головы.
— Что, так и будем сидеть? — спросил он, отрезая кусок прямо на весу.
— А о чем говорить? — голос Лиды был хриплым. — Ты всё сказал.
— Лид, включи мозг. Ну какая жизнь втроем? У меня работа нервная, я устаю. Мне покой нужен. А тут — ба. бка.
Запах этот старческий, лекарства, охи-вздохи.
— Вот именно. Твоя. Не моя. Я своим родителям долг отдал, досмотрел. А теперь хочу пожить для себя.
Мы Настьку вырастили? Вырастили. Квартиру отдали? Отдали.
Имеем мы право на спокойную старость или нет?
— Тебе пятьдесят, Слава. Какая старость?
— Скоро будет. И я не хочу тратить эти годы на горшки и капризы.
— Она не лежачая! — взорвалась Лида, вскакивая со стула. — Она ходит, сама себя обслуживает! Ей просто нужно тепло и чтобы живая душа рядом была!
— Сегодня ходит, завтра сляжет. И что тогда? Я буду её ворочать? Нет, дорогая. Тема закрыта.
Прошла неделя. Они жили как соседи в коммуналке, которые давно не разговаривают.
Спали в одной постели, но каждый на своем краю, отвернувшись к стене.
Мама позвонила во вторник.
— Лидочка, — голос в трубке дрожал. — Тут заморозки обещали… Я вот думаю, может, мне кошку Мурку с собой взять? Жалко её оставлять…
Лида зажмурилась, прижимая телефон к уху так сильно, что стало больно.
— А я вещи потихоньку собираю. Узелки вяжу. Много не возьму, чтобы вас не стеснять. Халат вот, валенки подшитые…
Лида сползла по стене в прихожей, зажав рот рукой, чтобы не завыть.
— Слава-то не ругается?
— Нет, мам. Всё хорошо. Не волнуйся.
Она положила трубку и заплакала. Тихо, беззвучно, размазывая слезы по щекам.
Как сказать? Как позвонить и сказать: «Мама, распаковывай узлы. Зять тебя не пускает. Замерзай там одна»?
Вечером она попыталась зайти с другой стороны.
— Слава, может, Насте позвоним? Попросим их взять?
Муж оторвался от планшета.
— Ты с ума сошла? Они молодые, у них личная жизнь. Куда им ба.бку? На голову посадить?
— Но мы же им отдали нашу квартиру!
— И что? Это был наш подарок. Не смей грузить дочь своими проблемами.
— Моими? — Лида задохнулась от возмущения. — Это наша общая семья!
— Семья — это муж, жена и дети. Тещи, свекрови — это родственники. Дальние.
— Хорошо, — Лида вытерла глаза. — Тогда давай продадим эту квартиру. Купим две поменьше.
Слава посмотрел на неё как на умалишенную.
— Ты себя слышишь? Менять сталинку в центре с ремонтом на две конуры неизвестно где? Чтобы что?
Чтобы ты полгода понянчилась с мамой? А потом? Она помрет, дай бог ей здоровья, а мы останемся в клетушке до конца дней?
Нет. Я эту квартиру от отца получил, я в ней и помру!
Ночью она опять не спала — стояла у окна и смотрела на снежинки. Выпал снег, ударили морозы. Больше медлить было нельзя.
