— Чтоб я в этом доме еще раз по.мои ела… — прошипела она. — Вова, кого ты привел? Деревенщина невоспитанная. Уважения к старшим — ноль. Костями кормит!
Сима сидела, вцепившись пальцами в край стола. Вова растерянно переводил взгляд с матери на жену, не зная, что делать.
— Я не собака, — тихо сказала Сима. — И вы не собака. Это были хорошие продукты. Мои родители передали.
— Ах, родители передали! Ну и ешь сама свои кости! — рявкнула свекровь. — Есть в этом доме нормальная еда? Или мне голодной сидеть?
Сима встала. Ей хотелось наорать, выгнать эту женщину вон, швырнуть ей в лицо что-нибудь тяжелое, но воспитание и проклятая интеллигентность, которую в ней старательно взращивали мама и папа, сделать это не позволяли.
— Есть макароны с гуляшом.
Она подошла к плите, взяла сковороду с гуляшом и кастрюлю с макаронами и поставила их на стол.
— Сами накладывайте. Я боюсь опять не угодить.
Сима вышла из кухни. Она забилась в угол дивана в гостиной, которая одновременно служила им с Вовой спальней, и включила телевизор для фона, чтобы не слышать их голоса.
Но слышимость была отличная.
— Совсем девка распустилась, — бубнила Тамара Павловна, гремя посудой. — Я к ним с душой, а она… Кости!
Ты видел, Вова? Это же плевок в лицо!
— Мам, ну она не со зла, — вяло защищал жену Вова. — Она правда думала, что так вкуснее. У них в семье любят такое…
— Мало ли что у них любят! Мы люди культурные, не в хлеву живем, как некоторые!
Звякнула крышка сковородки.
— О, вот это другое дело, — тон свекрови сменился на милостивый. — Мясо. Ну-ка…
Сима не выдержала. Она встала и тихо подошла к двери кухни, заглядывая в щелку.
Тамара Павловна орудовала ложкой в сковороде. Она методично, как экскаватор, выгребала из густой подливы куски мяса. Один, второй, третий…
Она навалила себе в тарелку гору гуляша, оставив в сковороде лишь жидкий соус и пару жалких обрезков. Рядом сиротливо притулились две ложки макарон.
— Макароны пустые, — прокомментировала свекровь с набитым ртом. — Надо было масла сливочного добавить. Экономит она на тебе, сынок. Ох, экономит.
У Симы потемнело в глазах. Эта сковорода гуляша была рассчитана на два дня! Завтра Вове на работу взять, ей на обед, и еще на ужин оставалось. Полтора килограмма чистого мяса!
Сима вернулась на диван и уткнулась лицом в подушку и беззвучно разрыдалась. Через десять минут на пороге комнаты появился Вова.
— Сим… — начал он осторожно.
— Ну, ты чего расстроилась? Мама просто устала с дороги, нервы… Она же пожилой человек. Не принимай близко к сердцу.
— Она вылила суп в унитаз, Вова. Суп, который я варила два часа. Из мяса, которое передали мои родители!
— Ну, погорячилась. Характер такой, — Вова присел на краешек дивана, пытаясь взять её за руку. Сима отдернула ладонь. — Слушай, она там поела, но все равно расстроена. Говорит, давление поднялось от обиды.
— От обиды? — Сима горько усмехнулась. — А то, что она со. жра.ла еду, рассчитанную на два дня вперед, ей давление не подняло?
