— Сима! — Вова поморщился. — Зачем ты так грубо? «Со.жра.ла»…
Она поела. У человека аппетит проснулся.
Мне что, куска мяса для матери жалко должно быть?
— Тебе — нет. Ты его не покупал и не готовил.
А мне жалко, Вова. Потому что до зарплаты две недели, а у нас в морозилке пусто.
Вова вздохнул, встал и нервно прошелся по комнате.
— Вечно ты все сводишь к деньгам. Скучная ты стала, Сим. Мелочная какая-то. Раньше такой не была.
— Раньше мы не платили за твою ипотеку сорок тысяч, — парировала она.
— В общем, так. Мама плачет. Ей надо развеяться. Она жалуется, что я совсем о ней забыл, что ей с невесткой не повезло…
— Так пусть едет домой, — буркнула Сима.
— Нельзя так, Сима! Я сейчас поведу её в кафе — тут рядом открылось, грузинское. Посидим, хачапури поедим, она успокоится. Ты с нами?
Сима посмотрела на мужа, как на инопланетянина.
— В кафе? Вова, у нас на карте три тысячи до получки. Какое кафе?!
— У меня кредитка есть, — отмахнулся он. — Подумаешь, пара тысяч. Зато мама улыбнется. Ну так что, идешь? Или будешь дальше дуться?
— Не пойду, — сказала Сима, отворачиваясь к стене. — Я сыта.
— Ну, как знаешь. Дело твое.
Вова и его драгоценная маменька умотали через пять минут. А Сима поднялась с дивана и пошла звонить родителям. Хотела сказать, что возвращается домой и разводится с мужем.
Все, с нее хватит, выходка свекрови была последней каплей.
Пришло уведомление из банка — на «обед» для любимой мамочки Вова потратил почти шесть тысяч.
