— Договаривай. Что я эгоистка, которая думает только о себе? Что я черствая и бездетная кукушка, которая не понимает счастья возиться с малышами? Я этот репертуар знаю наизусть, Сережа.
У Елены и Сергея была взрослая дочь, которая жила в другом городе и строила карьеру, детей пока не планировала. Для родни мужа это было вечным поводом для укоров: мол, Елена не реализовалась как бабушка, вот и бесится, а должна бы радоваться возможности потетешкать чужих внуков.
— Она не так сказала… — соврал Сергей. — Она просила по-человечески. Ольге правда надо к врачу, в область. Там запись за месяц. А Ира… ну, Ира молодая, ей жизнь устраивать надо.
— А мне жизнь устраивать не надо? Мне пятьдесят два года, Сережа. Я хочу дожить до пенсии не инвалидом. Короче, тема закрыта. Завтра суббота, я отсыпаюсь, делаю уборку. В воскресенье утром я ухожу. Телефон выключу. Если ты приведешь их сюда — будешь сидеть с ними сам.
— Я не могу, мне в гараж надо, мужики ждут, мы договаривались двигатель перебирать…
— Вот видишь! — Елена победно указала на него лопаткой. — У тебя гараж — это святое. А у меня спа — это прихоть. Двойные стандарты, дорогой. Все, ужин на столе, ешь. Я пошла в душ.
Она вышла из кухни, чувствуя, как внутри все дрожит от напряжения. Она знала, что этот разговор не окончен. Родня мужа напоминала гидру: отрубишь одну голову — вырастут три новые, еще более наглые и требовательные.
Суббота прошла в напряженном ожидании. Телефон Елены периодически вибрировал. Сначала звонила Ольга. Елена не брала трубку. Потом начал названивать стационарный телефон — это явно была свекровь. Сергей ходил по квартире тише воды, ниже травы, вздрагивая от каждого звонка, и умоляюще смотрел на жену.
— Лен, ну возьми трубку, неудобно же, — шептал он, когда телефон зазвонил в десятый раз.
— Кому неудобно, тот пусть и берет, — отрезала Елена, поливая цветы. — Я сказала свое слово. Если я сейчас отвечу, они начнут давить на жалость, потом на совесть, потом угрожать инфарктами. Я этот сценарий проходила двадцать лет. Хватит.
Вечером, когда Елена уже легла в кровать с книгой, предвкушая завтрашний релакс, в дверь позвонили. Настойчиво, длинно, требовательно.
Сергей метнулся в коридор, но Елена остановила его жестким окриком:
— Лена, это же мама! Или Оля! Я не могу не открыть родной матери!
— Если ты откроешь, они войдут. Если они войдут, они оставят детей. Если они оставят детей, я уйду в гостиницу. Прямо сейчас. В пижаме.
Сергей замер у двери. Звонок повторился. Потом послышался голос Ольги:
— Сережа! Открывай! Я знаю, что вы дома! Свет горит! Совсем с ума посходили? У меня дети в машине спят, мне их деть некуда!
Елена встала, накинула халат и подошла к двери. Она не стала открывать, а просто громко, чтобы было слышно через металл, произнесла:
— Оля, я предупреждала Сергея еще во вторник. Я не буду сидеть с детьми. Увози их обратно Ире или сиди сама. Мы не откроем.
За дверью на секунду воцарилась тишина, а потом разразилась буря.
