— Ни за что. Даже не проси, Сережа. Я сказала «нет» еще во вторник, повторила в среду, и сегодня, в пятницу вечером, мой ответ не изменился. Я не буду сидеть с внуками твоей сестры. У меня есть свои планы, и они отмене не подлежат.
Елена с силой опустила тяжелую чугунную сковороду на плиту, словно ставя жирную точку в разговоре. Масло зашипело, вторя ее раздражению. Она устало потерла виски. Рабочая неделя выдалась просто адской: годовой отчет, две проверки из налоговой и заболевшая сменщица, за которую пришлось отрабатывать по полторы ставки. Единственное, что держало ее на плаву последние три дня — это мысль о предстоящем воскресенье.
Сергей, ее муж, сидел за кухонным столом и с виноватым видом крутил в руках пустую чашку. Он напоминал провинившегося школьника, которого вызвали к директору, хотя ему уже перевалило за пятьдесят.
— Лен, ну пойми ты, ситуация безвыходная, — затянул он свою привычную песню, стараясь не смотреть жене в глаза. — Ольге срочно нужно уехать. У нее там… дела какие-то. А Ирка, племянница, сама знаешь, она сейчас с новым ухажером, укатила на базу отдыха. Куда девать мальчишек? Ну не чужие же люди. Родная кровь.
— Сережа, у твоей сестры «дела» возникают с завидной регулярностью именно тогда, когда у меня выпадает законный выходной, — Елена разбила яйца в сковороду, стараясь делать это аккуратно, хотя хотелось швырнуть их в стену. — В прошлый раз у нее была «срочная встреча одноклассников», до этого — «неотложный визит к косметологу». А я в свой единственной выходной слушала вопли пятилетнего Артема и вытирала нос трехлетнему Денису. Хватит. Я не нанималась бесплатной няней для внуков твоей сестры. У них есть бабушка — Ольга. Вот пусть она и проявляет чудеса педагогики.
— Ты же знаешь Олю, у нее давление… — жалко пробормотал Сергей.
— У меня тоже давление! — Елена резко повернулась к мужу, в ее голосе зазвенела сталь. — И спина отваливается после отчета. Я записалась в спа-салон три недели назад. Я оплатила абонемент. Я хочу просто лежать в тишине, чтобы меня мяли, мазали маслом и никто, слышишь, никто не кричал «хочу пить», «хочу мультики» или «он меня ударил».
Сергей тяжело вздохнул, понимая, что лобовая атака не прошла. Он знал, что Елена терпелива, очень терпелива. Она тянула на себе быт, работу, помощь его маме на даче, но когда дело касалось ее личного пространства, которое в последнее время сузилось до размеров игольного ушка, она могла стать непреклонной скалой. Однако страх перед старшей сестрой и матерью у Сергея был, видимо, заложен генетически.
— Мама звонила, — тихо сказал он, выкладывая главный козырь.
Елена закатила глаза. Ну конечно. Тяжелая артиллерия. Нина Ивановна, свекровь, властная женщина семидесяти пяти лет, которая до сих пор считала, что мир вращается вокруг ее драгоценной дочери Ольги и ее потомства.
— И что сказала Нина Ивановна? — с деланным безразличием спросила Елена, переворачивая омлет.
— Сказала, что семья для того и создана, чтобы помогать друг другу. Что ты… ну… — Сергей замялся.
