— Да. И запрет на сделки без моего личного присутствия.
Нотариус — полная женщина с добрыми глазами — внимательно посмотрела на неё.
— Можно и так сказать.
— Советую ещё сделать запрет на регистрацию посторонних лиц. На всякий случай.
Когда Ольга вернулась домой, свекровь уже ждала у подъезда.
— Нам нужно поговорить, невестка.
Галина Николаевна выглядела иначе, чем вчера. Не спокойной и уверенной, а напряжённой. Нервной.
Они поднялись в квартиру.
— Послушай, — свекровь села на диван, не дожидаясь приглашения. — Я понимаю, что вчера всё прозвучало… резко. Но у меня есть причины.
Галина Николаевна помолчала.
— Мне нужны деньги, — наконец сказала она. — Много денег.
— Если вы хотите мою квартиру — это очень даже моё дело.
Свекровь закусила губу. Потом заговорила — быстро, сбивчиво:
— Я взяла кредит. Два года назад. Думала, быстро верну. Не получилось. Проценты растут. Коллекторы звонят. Если не заплачу до конца месяца — заберут мою квартиру.
— Твоя больше. Дороже. Если продать и купить что-то поменьше — хватит и на мой долг закрыть, и вам останется.
Ольга не верила своим ушам.
— Вы хотите, чтобы я продала наследство бабушки, чтобы оплатить ваши долги?
— Не долги! Ошибку. Одну ошибку.
— Это ваша ошибка. Не моя.
— Семья — это когда помогают друг другу. А не когда один человек решает всё за всех и требует жертв от других.
— Ты бессердечная! Чёрствая! Я всегда знала, что детдомовские не умеют любить!
— Правду! — Галина Николаевна уже не контролировала себя. — Ты выросла без семьи! Откуда тебе знать, что это такое? Ты привыкла думать только о себе!
— Уходите из моего дома. Немедленно.
— Это не твой дом! Это дом моего сына!
— Нет. Это мой дом. Моей бабушки. Единственного человека, который относился ко мне как к человеку. В отличие от вас.
Свекровь схватила сумку и выбежала, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
Ольга опустилась на диван.
Руки дрожали. В глазах стояли слёзы.
Детдомовские не умеют любить.
Эта фраза преследовала её всю жизнь. От воспитателей. От случайных знакомых. Даже от первого парня, который бросил её со словами: «Ты странная, не как нормальные девушки».
Она думала, что Андрей другой. Что он видит её настоящую.
Теперь не знала, что думать.
Вечером муж вернулся раньше обычного. Вошёл осторожно, будто ступал по минному полю.
— Говорит, ты её оскорбила.
— Она назвала меня бессердечной детдомовской.
— Она не могла так сказать…
— Оля, мама иногда говорит лишнее, но…
— Нет, — Ольга подняла руку. — Не смей оправдывать её. Не в этот раз.
— Оправдываешь. Как всегда. «Мама не со зла». «Мама переживает». «Мама лучше знает». Четыре года я слышу эти мантры.
— Знаешь, что самое страшное? — продолжала Ольга. — Мне казалось, я нашла семью. Настоящую. Ту, которой у меня никогда не было. А оказалось — я просто нашла людей, которые терпят меня, пока я удобна.
— Выбери. Раз и навсегда.
— Между мной и своей матерью. Между семьёй, которую ты создал, и семьёй, из которой вырос.
