За окном шумели деревья. Соня спала в соседней комнате. — Я не знаю, смогу ли простить, — наконец сказала она. — Слишком много было сказано.
— Но я готова попробовать. Не ради вас. Ради Сони. Ради Андрея. Ради той семьи, которую мы могли бы построить.
Галина Николаевна подняла голову.
— Да. Только с условиями.
— Без манипуляций. Без контроля. Без попыток решать за нас. Мы — взрослые люди. Мы сами знаем, как жить.
— И ещё. Никогда больше не говорите о моём детстве. Никогда.
Ольга сидела на той самой кухне, которую когда-то хотели отобрать.
Андрей играл с Соней в гостиной. Девочке исполнилось шесть, и она командовала отцом с уверенностью маленькой императрицы.
Галина Николаевна помогала накрывать на стол. Без советов, без критики. Просто помогала.
— Оля, — Андрей заглянул на кухню, — мама спрашивает, где её очки.
— На подоконнике в комнате, — ответила Ольга.
Обычный семейный вечер. Обычные семейные хлопоты.
Год назад она не верила, что такое возможно.
Бабушка Тоня была права.
Семья — это не те, кто рядом по крови. Семья — это те, кто выбрал быть рядом. Кто готов меняться. Кто умеет признавать ошибки.
Ольга посмотрела в окно.
На подоконнике стояла бабушкина фотография в рамке. Та самая — с пирогом в руках.
— Спасибо, бабуля, — прошептала она. — За квартиру. За уроки. За всё.
Ветер качнул занавеску.
Впервые за долгие годы — по-настоящему счастливо.
