— Ты преувеличиваешь, как всегда, — он убрал руку и скрестил руки на груди. — Слушай, я не хочу ругаться. Мама приготовила ужин, давай просто поедим спокойно. Полина уже отогрелась, видишь? Всё в порядке.
— В порядке?! — голос Дарьи сорвался. — Посмотри на неё! У неё до сих пор губы синие!
— Ну посинели, бывает. Согреется. Дети — они живучие. Не делай из мухи слона.
Эти слова упали между ними, как камень в воду. Дарья замолчала. Она смотрела на человека, которого любила, и не узнавала его. Точнее, она наконец увидела его настоящего. Того, кто всегда выберет комфорт и спокойствие, а не безопасность собственного ребёнка. Того, кто предпочтёт угодить маме, чем защитить жену.
— Иди, — сказала она тихо. — Иди ешь свой медовик.
Антон пожал плечами и вышел. Дарья слышала, как на кухне возобновился разговор, как свекровь что-то возмущённо говорила, а Антон её успокаивал. Слов было не разобрать, но интонации были понятны: бедная мама, злая невестка, вечно всем недовольная.
Дарья легла рядом с дочерью, обняла её, грея своим теплом. Полина уже задремала, её дыхание стало ровнее. Но Дарья не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок, и думала.
Это был не первый случай. И не второй. Свекровь приезжала каждые два-три месяца и каждый раз устраивала что-нибудь. То решала перекладывать вещи в шкафах, потому что «так удобнее». То выбрасывала продукты из холодильника, потому что «это есть нельзя, отрава сплошная». То критиковала всё подряд — от причёски Дарьи до её манеры готовить. «В моё время женщины умели вести хозяйство. А вы что? Полуфабрикаты да доставки».
Но раньше это касалось только Дарьи. Раньше она могла терпеть. Улыбаться. Избегать конфликтов. Но теперь свекровь добралась до Полины. И это меняло всё.
Утром Дарья проснулась от грохота на кухне. Зинаида Павловна уже хозяйничала, гремя посудой и напевая что-то себе под нос. Полина спала рядом, тёплая, розовая, мирно посапывающая. Слава богу, обошлось.
Дарья осторожно встала, накинула халат и вышла из спальни. На кухне её встретила картина: свекровь, в накрахмаленном фартуке, стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Увидев невестку, она скривила губы в улыбке.
— Проснулась наконец? Уже десять часов. В моё время женщины в семь вставали, чтобы мужа накормить перед работой. А ты до обеда дрыхнешь, пока свекровь за тебя готовит.
— Где Антон? — Дарья проигнорировала укол.
— На работе, естественно. Кто-то должен деньги зарабатывать. Кстати, о деньгах. Я тут увидела, что вы Полине какие-то импортные смеси покупаете. Это ж сколько денег на ветер! Я Антошу манной кашей кормила, и вырос богатырём. А вы ребёнка химией травите.
Дарья молча прошла мимо неё к кофеварке. Свекровь не унималась.
— И вообще, Дарья, нам с тобой надо поговорить серьёзно. Вчера ты устроила безобразную сцену. Я понимаю, что ты молодая, нервная, но это не повод кричать на меня при сыне. Я его мать. Я его вырастила. Я имею право голоса в этой семье.
— Вы подвергли опасности мою дочь.
