Он прошёл мимо неё в комнату, даже не обняв. Даже не поцеловав, как раньше. Ольга осталась стоять в прихожей, и внутри у неё медленно, но верно начало закипать что-то тяжёлое и горячее. Она поняла, что это не закончится само собой. Это будет продолжаться и продолжаться, пока она не поставит точку.
На следующей неделе Валентина Петровна явилась снова. На этот раз она принесла с собой огромный пакет с продуктами.
— Я тут прикупила всего, чтобы Лёшеньке нормально поесть было, — объявила она, проходя на кухню и начиная выкладывать на стол банки с маринованными огурцами, домашнюю тушёнку, варенье.
Ольга смотрела на это молча. В холодильнике было полно еды. Она сама готовила каждый день, и Лёша никогда не жаловался.
— Спасибо, но у нас всё есть, — попыталась она.
— Всё есть? А я вот вчера зашла к вам, пока вас не было, посмотрела в холодильник — один йогурт и огурцы! Лёша работает, ему нужно мясо, нормальная еда!
Ольга почувствовала, как холодеют руки.
— Вы заходили к нам, пока нас не было дома?
— Ну да, у меня же ключи есть. Лёша мне дал, на всякий случай. Вдруг что случится.
— Валентина Петровна, это наша квартира. Вы не можете просто…
— Не могу?! — свекровь выпрямилась, и её голос стал жёстким, как сталь. — А кто, по-твоему, эту квартиру купил? Кто деньги дал на первый взнос? Я! Я, а не твои родители! Так что не смей мне указывать, что я могу, а что нет!
Ольга стояла, не в силах произнести ни слова. Она знала, что свекровь помогла им с первым взносом. Лёша тогда сказал, что это подарок, что они никому ничего не должны. Но теперь становилось ясно, что это был не подарок. Это были наручники.
Вечером она попыталась поговорить с мужем.
— Лёша, твоя мама приходит к нам, когда нас нет дома. Это неправильно. Мне некомфортно знать, что кто-то может в любой момент войти в нашу квартиру.
Он сидел перед телевизором, листал новостную ленту в телефоне и даже не поднял на неё глаз.
— Оль, ну это же мама. Что в этом такого?
— Лёша, я серьёзно! Я хочу, чтобы она отдала ключи!
Теперь он посмотрел на неё. В его взгляде не было ни понимания, ни сочувствия. Только усталое раздражение.
— Ты понимаешь, что ты сейчас просишь? Ты хочешь, чтобы я выгнал свою мать из нашей жизни? Ту, которая дала нам деньги на эту квартиру?
— Я не прошу выгнать! Я прошу установить границы!
— Границы, — он усмехнулся. — Она помогла нам купить это жильё, Оль. Без неё мы бы до сих пор снимали однушку на окраине. Так что если ей хочется иногда заглянуть, проверить, как у нас дела, я не вижу в этом проблемы.
— Тогда это твоя проблема, — он встал с дивана и ушёл в спальню, оставив её одну.
Ольга села на диван и закрыла лицо руками. Она чувствовала себя пойманной в ловушку. Она любила Лёшу. Она вышла за него замуж не из-за квартиры и не из-за его матери. Но теперь казалось, что в их семье не два человека, а три. И третий голос был самым громким.
Через несколько дней Валентина Петровна зашла снова. На этот раз она принялась перемывать посуду, которая стояла в сушилке.
