— Мама пишет, что ты изменилась. Что стала чёрствой и неблагодарной. Она говорит, что пожалела, что помогла нам с квартирой, потому что ты не ценишь этого.
Ольга положила вилку.
— И что ты ей ответил?
— Ничего пока. Я хочу, чтобы ты извинилась перед ней.
— Извинилась? За что?
— За то, что нагрубила. За то, что выгнала её.
— Лёша, я не буду извиняться за то, что защитила свои границы.
— Тогда, — он поднялся из-за стола, — не удивляйся, если мама перестанет с нами общаться.
И он ушёл, оставив свою тарелку нетронутой. Ольга сидела одна на кухне, и впервые за всё время их семейной жизни ей стало по-настоящему страшно. Она поняла, что борется не за отношения со свекровью. Она борется за свой брак.
Следующие несколько дней прошли в ледяном молчании. Лёша почти не разговаривал с ней, возвращался поздно, а когда был дома, уходил в спальню и закрывался там со своим телефоном. Ольга знала, что он переписывается с матерью. Знала, что Валентина Петровна сейчас методично настраивает сына против неё, капля за каплей вливая яд в его уши.
Через неделю Лёша объявил ей за завтраком:
— Мама хочет, чтобы мы приехали к ней на ужин. В воскресенье. Она сказала, что нам нужно всё обсудить.
— Нашу ситуацию. Она считает, что мы неправильно себя ведём, и хочет помочь нам наладить отношения.
Ольга медленно опустила чашку с кофе.
— Лёша, ты правда не видишь, что происходит? Она манипулирует тобой. Она хочет, чтобы я приползла к ней с извинениями, чтобы признала, что во всём виновата я.
— Может, ты и правда виновата? — он посмотрел на неё, и в его глазах не было ни тепла, ни любви. Только холодная, чужая пустота.
Ольга поняла, что проиграла. Она проиграла битву, которую невозможно было выиграть с самого начала. Потому что нельзя победить в войне, где твой союзник переходит на сторону врага.
В воскресенье они поехали к свекрови. Валентина Петровна встретила их с торжествующей улыбкой. Она накрыла стол, приготовила любимые блюда Лёши и усадила их обоих, как непослушных детей, которых сейчас будут воспитывать.
— Вот что я вам скажу, — начала она, когда они расселись за столом. — Семья — это святое. И в семье должен быть порядок. Женщина должна уважать мать своего мужа. А мать имеет право заботиться о своём ребёнке, даже если он уже взрослый.
Ольга молчала. Она смотрела на Лёшу, который сидел рядом и кивал, соглашаясь с каждым словом матери.
— Олечка, — свекровь повернулась к ней, и в её голосе зазвучали фальшивые нотки сочувствия, — я понимаю, что тебе тяжело. Но ты должна научиться принимать помощь. Ты слишком гордая, а это разрушает семью.
— Я не гордая, — тихо произнесла Ольга. — Я просто хочу жить своей жизнью.
— Но ты же не одна живёшь! Ты живёшь с моим сыном! А значит, и я часть этой жизни!
Лёша положил руку на плечо матери, в жесте поддержки и солидарности. И Ольга всё поняла. Она поняла, что никогда не будет для него на первом месте. Что всегда будет третьей лишней в их паре — он и его мама.
Она встала из-за стола.
— Извините, мне нужно выйти.
