— Видишь ли, деточка, — Галина Васильевна говорила тоном учительницы, объясняющей простую истину непонятливому ученику, — я вложила деньги от продажи своей квартиры в ремонт вашего семейного гнёздышка. Поменяла сантехнику, купила новую мебель в прихожую. Это немалые деньги. И будет справедливо, если моё имя тоже будет в документах на квартиру. Как совладелицы.
Марина не могла поверить своим ушам. Она посмотрела на нотариуса, который смущённо отводил глаза, потом на свекровь, сидевшую с видом триумфатора.
— Вы… вы с ума сошли? Это квартира моего отца! Вы не имеете никакого права!
— Права? — Галина Васильевна рассмеялась. — Я имею все права. Я мать твоего мужа. Я вложила сюда свои деньги. И Андрюша согласен, что так будет честно. Правда, сынок?
Только тут Марина заметила Андрея, стоявшего у окна. Он не смотрел на неё, уставившись куда-то в пространство.
— Андрей? — голос Марины дрогнул. — Ты знал об этом?
Он медленно повернулся, и по его виноватому взгляду она всё поняла. Он знал. Более того, он был согласен.
— Марин, послушай… Мама права. Она действительно вложила много денег. И потом, квартира всё равно остаётся в семье…
— В семье? — Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — В чьей семье, Андрей? В той, где меня считают чужой? Где распоряжаются памятью моего отца, как своей собственностью?
— Не драматизируй, — Галина Васильевна поморщилась. — Это просто формальность. Для справедливости.
Марина посмотрела на нотариуса.
— Это законно? Она может претендовать на долю?
Нотариус неловко поправил очки.
— Видите ли, если есть документы, подтверждающие вложения в улучшение жилищных условий, и согласие всех собственников…
— Я не давала согласия!
— Но ваш супруг, как член семьи, имеющий право проживания…
Марина не стала слушать дальше. Она поняла главное — её загнали в ловушку. Свекровь всё продумала, а Андрей помог ей в этом. Они действовали за её спиной, планировали, как отобрать у неё последнее, что связывало с отцом.
— Вон, — тихо сказала Марина.
— Что? — Галина Васильевна приподняла брови.
— Вон из моего дома. Все. Немедленно.
Свекровь рассмеялась — звонко, насмешливо.
— Из твоего дома? Девочка, ты, кажется, не понимаешь ситуацию. Это уже не только твой дом. И выгнать меня ты не можешь.
— Я могу обратиться в полицию. Вы вторглись в моё жилище без разрешения.
— Но я же живу здесь с разрешения своего сына! — Галина Васильевна торжествовала. — Андрюша прописан здесь, и он пригласил свою маму. Всё законно, дорогая.
Марина повернулась к мужу. Он стоял, опустив голову, не в силах встретиться с ней взглядом.
— Посмотри на меня, — попросила она.
Он поднял глаза. В них была вина, но не раскаяние. Он сделал свой выбор давно, просто Марина не хотела этого видеть.
— Ты предал меня, — констатировала она факт. — Ты продал память моего отца за мамино одобрение.
— Марина, не надо так…
