Я же просила не трогать папины документы! Это наследство моего отца, а не ваша собственность! — голос Марины дрожал от едва сдерживаемой ярости, когда она увидела свекровь, роющуюся в ящике старинного письменного стола.
Галина Васильевна медленно повернулась, в её руках была потрёпанная папка с документами. На её лице играла улыбка — та самая, которую Марина научилась распознавать за три года брака. Улыбка победительницы, уверенной в своём превосходстве.
— Ах, деточка, какая ты нервная. Я просто навожу порядок в нашем доме. Ведь мы же одна семья, правда? — её голос был приторно-сладким, как переспелый виноград.
Нашем доме. Эти два слова резанули слух Марины острее любого оскорбления. Квартира, в которой они сейчас находились, принадлежала её покойному отцу. Он оставил её Марине год назад, и это была единственная память о нём — просторная трёхкомнатная квартира в центре города, с высокими потолками и старинной лепниной. Марина берегла каждую вещь, каждую фотографию, каждый предмет мебели, хранивший тепло отцовских рук.
Но с тех пор, как два месяца назад свекровь «временно» переехала к ним после продажи своей квартиры, всё изменилось. Галина Васильевна вела себя не как гостья, а как полноправная хозяйка. Она переставляла мебель, выбрасывала «старьё», заменяла шторы и постельное бельё на свой вкус. И самое ужасное — Андрей, муж Марины, не видел в этом ничего плохого.
— Верните документы на место, — Марина протянула руку, стараясь говорить спокойно. — Это личные бумаги моего отца.
Галина Васильевна театрально вздохнула и покачала головой, словно имела дело с капризным ребёнком.
— Маринка, ты же взрослая женщина, а ведёшь себя как девчонка. Эти бумаги просто пылятся без дела. Я хотела разобрать их, может, что-то важное найдётся. А то вдруг там есть долговые обязательства или ещё что…
— Никаких долгов у папы не было! — Марина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — И я прошу вас больше не лезть в его вещи!
В этот момент в комнату вошёл Андрей. Высокий, широкоплечий, с мягкими карими глазами — он был красивым мужчиной, но за три года брака Марина поняла, что за этой внешней силой скрывается удивительная слабость характера. Особенно когда дело касалось его матери. — Что за крики? — спросил он устало, словно заранее знал ответ и не хотел его слышать.
— Андрюша, — Галина Васильевна мгновенно преобразилась, её голос стал жалобным и обиженным, — я просто хотела помочь с уборкой, а твоя жена на меня накинулась. Я же стараюсь для вас, а в ответ — одна грубость.
Марина не могла поверить своим ушам. Эта женщина за секунду превратилась из надменной хозяйки в несчастную жертву. И самое страшное — Андрей купился на этот спектакль.
— Марин, ну зачем ты так с мамой? Она же хотела как лучше, — он подошёл к матери и приобнял её за плечи.
— Она рылась в папиных документах! В личных вещах! — Марина чувствовала, как её голос срывается. — Это моё наследство, моя память об отце!
