— Нет, что вы. Вот документы — квартира оформлена на Валентину Петровну Сергееву. Она купила её полгода назад.
Я взяла документы дрожащими руками. Это было правдой. Квартира, в которой мы жили, думая, что снимаем её у постороннего человека, принадлежала свекрови.
— Простите, — пробормотала я. — Мне нужно позвонить мужу.
Риелтор неловко кивнула и вышла, сказав, что подождёт внизу.
Я набрала номер Андрея. Он не отвечал. Набрала ещё раз — телефон был выключен. Тогда я сделала то, что никогда раньше не делала — позвонила свекрови.
— Валентина Петровна, что происходит? Почему к нам пришёл риелтор?
— А, Марина, — голос свекрови был спокоен и холоден. — Я же вчера сказала — вам пора переезжать. Раз вы сами не хотите принимать решение, я приняла его за вас.
— Вы не имеете права! Это наш дом!
— Это МОЙ дом, девочка. Я купила эту квартиру, когда узнала, что вы собираетесь её снимать. Все эти месяцы вы платили деньги мне. Андрей знает об этом.
Телефон выпал у меня из рук. Андрей знал. Всё это время он знал, что мы живём в квартире его матери. Что она может выставить нас в любой момент.
Я села на пол прямо в прихожей. Предательство мужа ранило сильнее, чем все выходки свекрови. Он знал и молчал. Позволял мне жить в иллюзии, что у нас есть своё жильё, своё пространство.
Через час вернулся Андрей. Видимо, свекровь ему позвонила, потому что он вошёл с виноватым видом.
— Марина, дай объяснить…
— Объяснить что? — я поднялась с пола, чувствуя, как ярость вытесняет боль. — Что ты все эти месяцы врал мне? Что позволил своей матери контролировать нашу жизнь?
— Я не врал! Я просто… не говорил.
— Это одно и то же, Андрей! Ты знал, что она в любой момент может нас выгнать!
— Она не выгонит. Просто хочет, чтобы мы переехали к ней.
Андрей опустил глаза.
— Марин, пойми, она моя мать. Она стареет, ей одиноко…
— Ей пятьдесят пять лет! Она здорова как бык и имеет кучу подруг!
— Но она хочет быть ближе к нам. К внукам…
— Каким внукам, Андрей? — я почувствовала, как слёзы наконец прорвались. — Мы три года пытаемся, а твоя мать каждый день тычет мне в лицо моей бездетностью!
— Потому что ты запретил мне говорить! Боишься расстроить мамочку, да?
Андрей молчал. В его молчании был ответ на все мои вопросы. Свекровь всегда будет важнее. Её чувства, её желания, её комфорт.
— Знаешь что? — сказала я, вытирая слёзы. — Переезжай к своей маме. Один.
— Марина, не говори глупостей…
— Это не глупости. Я устала бороться за твоё внимание с твоей матерью. Устала быть всегда неправой, всегда недостаточно хорошей. Выбирай — или ты муж, или маменькин сынок.
— Это нечестно ставить так вопрос!
— А честно — врать мне? Честно — позволять матери унижать меня?
Андрей растерянно развёл руками.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Стань наконец мужчиной. Поставь мать на место. Скажи, что я твоя жена и она должна меня уважать. Откажись от переезда.
— Снимем другую. Настоящую съёмную, где твоя мать не сможет появляться когда вздумается.
Андрей долго молчал. Потом покачал головой.
